Книга Не та жена. Новые ростки после измены, страница 54 – Аглая Северская

— Это была хорошая работа, — сказала Светлана Юрьевна. — С вашей стороны тоже.

Вечером Марина пересадила маленький мамин побег.

Взяла терракотовый горшок, аккуратно переставила росток — два листочка, тонкий стебелёк. Поставила к окну — рядом с маминой геранью, не вместо неё. Рядом.

Сфотографировала. Написала в группу: Сегодня пересадила молодой побег. Его вырастила мама — специально для меня, отдельно. Есть растения которые приходят к тебе уже с историей.

Опубликовала. Закрыла телефон.

Сидела на полу у стеллажа и чувствовала как что-то в ней — то тугое, напряжённое, что жило там с самого начала — медленно, почти незаметно, отпускает.

Не всё. Не сразу. Но — отпускает.

Антуриум стоял в трёх шагах.

Она смотрела на него долго. Взяла лейку — и остановилась.

На верхушке — там где плотные тёмные листья сходились в центре — было что-то новое. Маленькое, едва заметное в розоватом свете. Плотный, тугой узелок зелени, ещё закрытый, ещё безымянный по форме — не лист.

Первый намёк на бутон. Едва различимый — она даже не была до конца уверена что видит именно это, а не игру света.

Марина стояла с лейкой в руке, боясь спугнуть догадку.

— Это ты? — спросила она тихо. — Это правда ты?

Не плакала. Просто стояла и смотрела — очень долго, будто боялась моргнуть и потерять это.

Телефон завибрировал на полу.

Она взяла не сразу.

Громов.

Марина Андреевна. Дело с вашей стороны будет закрыто официально в течение трёх недель. После этого я больше не ваш следователь.

Пауза. Она смотрела в экран.

Потом — ещё одно сообщение, через несколько секунд, как будто он решился.

Я бы хотел продолжить знакомство. Если вы не против.

Марина стояла у антуриума с телефоном в руке — рядом с этим крошечным, ещё неуверенным намёком на будущий цветок — и думала что вот два начала в один вечер. Одно — растение которое два года собиралось с силами. Второе — человек который, кажется, собирался с силами не меньше.

Она перечитала сообщение три раза.

Не потому что не поняла. Потому что хотела быть уверена что оно настоящее. Но слова были те же все три раза.

Я бы хотел продолжить знакомство. Если вы не против.

Марина сидела на полу у стеллажа с телефоном в руках и антуриумом в трёх шагах который сегодня показал первый едва заметный намёк на будущий бутон. Она не ответила сразу — не потому что не знала что ответить, а потому что хотела побыть с этим немного. Не торопить.

Написала: Не против.

Отправила. Телефон завибрировал через минуту.

Тогда завтра. Если можете.

[Громов]

Он написал это сообщение и сразу же пожалел о скорости с которой отправил.

Не о содержании — о том что не дал себе времени подумать, взвесить, поступить так как поступал всегда: осторожно, по шагам, проверяя почву прежде чем сделать следующий. С Мариной эта осторожность почему-то давалась труднее чем со всем остальным в жизни.

Он сидел в своей квартире, смотрел на потёртую книгу про блокаду на столе — читал её вечерами, медленно, тяжело — и думал о том что последний год научил его многому такому что не входило в служебные инструкции. Например тому что дело можно вести безупречно, строго по процедуре, и при этом видеть человека. Не объект расследования — человека.

Он видел Марину с первой встречи. Видел как она держится прямо даже когда внутри всё рушится. Видел как она говорит правду даже когда молчание было бы удобнее. Видел — и это было тем что он скрывал даже от себя дольше всего — как она смотрит иногда на него, коротко, будто проверяя что-то, и как он сам ловит себя на том же самом взгляде в её сторону.