Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 139 – Анна Варшевская

В общем, картина маслом.

— Сдурел?! — ору на него, подскочив с места пружиной. — Куда ты встал, железный, блин, Феликс?!

— Жива, значит… — выдыхает он.

— А ты, конечно, собирался уже стать вдовцом! Не дождёшься! — страх выплёскивается с такой силой, что я сама не понимаю, что именно несу.

Феликс усмехается, но губы кривятся как-то слишком уж сильно, а лицо становится не белым, а скорее с сероватым оттенком.

— И себя вдовой я делать не позволю! Вдова в двадцать шесть лет?! Издеваешься?! Только попробуй сдохнуть! — подбегаю к нему. — А вы что стоите, идиоты! — рявкаю на ошарашенно хлопающих глазами охранников.

Те, наконец сориентировавшись, подхватывают своего проблемного работодателя. Вроде осторожно подхватывают, но у него — явно непроизвольно — всё-таки вырывается стон.

— Несите его… откуда пришёл… — тяжело дыша, приваливаюсь к стене.

Выплеск адреналина кончается, и на меня опять накатывает слабость. Такая мерзкая, липкая, как будто все кости из тела выдернули.

— Аврора, — сбоку снова оказывается Альберт, поддерживает меня под локоть, — вам нужно посидеть.

— Кажется, я уже посидела, — огрызаюсь машинально.

— Тогда попробуем ещё раз, — кивает старик. — Но сначала промоем вашу руку. Сюда.

Открывает одну из дверей, за которой обнаруживается туалет и раковина. Я, кивнув, захожу, открываю кран и подставляю ладонь под воду, окрасившуюся на белом фаянсе в красный цвет.

Когда большая часть подсохшей крови смывается, выясняется, что порез небольшой — так, скорее глубокая царапина. Альберт помогает промокнуть руку, когда я слышу, как распахивается входная дверь, и выбегаю из туалета, успев увидеть двоих свернувших в коридор людей. Один из них — Антон, а второй — тот врач, которого я уже видела, Михаил Андреевич.

Хорошо, что так быстро приехал!

Правда, он же объяснял, что вроде как терапевт… но кто его знает, на самом деле.

Не слушая, что мне там говорит Альберт, тороплюсь, почти бегу следом за мужчинами и торможу только перед комнатой, куда они зашли.

Наверное, не стоит мне…

— Где моя жена?! Позовите мою жену! — слышу очередное требовательное из-за двери и невольно качаю головой.

Не может не командовать.

— Феликс Эдмундович, лежите, будьте так добры! — раздражённое от врача, и я, решившись, приоткрываю дверь.

Не успокоится ведь.

— Я здесь, — говорю негромко, зайдя внутрь.

Моментально нахожу взглядом Феликса. Он на кровати, укрыт простынёй — хотя выглядит, как будто собирается встать, в не слишком удобной позе, на боку. Вижу, что на покрывале под ним пятна крови, губы плотно сжаты, глаза мечут молнии… замечает меня и снова приподнимается.

— Рука, — говорит хрипло, глядя мне в лицо.

Я замираю в дверях.

— Что? — переспрашиваю, думая, что ослышалась.

— У тебя рука в крови. Покажи врачу свою руку.

— Ты издеваешься?! — выдыхаю зло. — У тебя вся спина перепахана!

— Аврора!

Понимаю, что спорить бессмысленно и бесполезно, поэтому, сделав пару шагов, сую под нос Михаилу Андреевичу ладонь.

— Порезалась стеклом. Ничего страшного, — говорю врачу, но смотрю на Феликса.

— Только это? — переспрашивает он.

— Да, только это.

— Порез не глубокий, осколков стекла не вижу, — вступает в разговор Михаил Андреевич. — Обработали?

— Промыла, — киваю в ответ.

— Точно? — а это уже мой муженёк.