Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 216 – Анна Варшевская

— Конечно, — кивнул он.

— И если вдруг что… мало ли… не знаю…

— Я вам расскажу, — Альберт улыбнулся. — Обязательно. Не переживайте.

— Спасибо, — выдохнула она с облегчением.

Феликс

Месяц спустя

— Нет, — говорю я, не поднимая глаз от отчёта. — В этой редакции не согласовывать.

Марк молчит несколько секунд, потом вздыхает.

— Они уже третий раз присылают нам правки.

— Значит, пришлют в четвёртый, может быть, научатся читать договор до того, как писать эту херню! Пусть учатся брать на себя ответственность — или ищут работу, где думать не нужно!

Марк откидывается на спинку кресла и смотрит на меня с тем выражением, которое у него появилось примерно на второй день после возвращения из медового месяца. Как будто одновременно хочет спорить, материться и оставить меня в покое, потому что и так всё понимает.

Это раздражает. Понимание вообще стало раздражать. Особенно чужое.

Потому что на самом деле никто нихрена ничего не понимает.

— Ладно, — наконец говорит Резанов, забирая папку. — Верну юристам. По Трофимову всё закрываем сегодня. Они приняли нашу редакцию.

— Разумеется, приняли.

— Не «разумеется». Мы их месяц дожимали.

— Значит, месяц потрачен не зря.

Марк усмехается, но без особого веселья.

— Сафонову привет передавать?

Я всё-таки поднимаю взгляд.

— Очень смешно.

— А я и не шучу. Руслан сегодня звонил. Говорит, по нему добавили ещё эпизод. Доволен так, как будто лично его закопал.

— Руслан редко выглядит довольным.

— Тут, видимо, особый случай.

Я киваю и снова смотрю в бумаги. Тема Сафонова больше не вызывает во мне ничего похожего на удовлетворение. Да, его закрыли. Да, по контракту решены все вопросы. Да, заказчики стали удивительно сговорчивыми, как только поняли, что никаких «старых связей» у них больше не будет.

Компания выстояла.

Все, кому положено, сделали нужные выводы.

Я тоже сделал. Кажется. Только мои выводы — крайне херовые.

— Ещё что-то? — спрашиваю, потому что Марк не уходит.

— На сегодня нет. Я уеду пораньше.

— Почему?

Он смотрит на меня чуть внимательнее, как будто решает, стоит ли отвечать.

— Мне нужно к врачу с Евой.

Рука, которой я держу ручку, почему-то застывает над листом.

— Что-то случилось?

— Нет, — Марк качает головой, и лицо у него меняется. Совсем немного. Становится мягче. — Плановый приём. Мы продолжаем обследование перед ЭКО.

— А.

Больше ничего сказать не получается.

Но Резанов кивает, словно этого достаточно.

— Завтра утром буду. Если что срочное — звони.

Киваю, снова сосредотачиваюсь на бумагах. Он уже идёт к двери, но на пороге останавливается.

— Феликс.

— Что? — поднимаю глаза.

— Ты бы тоже иногда уходил пораньше, — многозначительно говорит Марк.

— Зачем? — вопрос выходит слишком резким.

Он смотрит на меня несколько секунд.

— Вот именно.

И уходит.

Я остаюсь один.

Некоторое время в кабинете стоит обычная тишина. Кондиционер, приглушённый шум за окном, редкие шаги в приёмной. Ничего особенного. Рабочий день. Обычный конец рабочего дня, если не считать того, что я опять собираюсь сидеть здесь до ночи, потому что дома всё равно делать нечего.

Дома нет Авроры.

И поэтому это больше не дом.

Я смотрю на папку перед собой, но строки расплываются. Возвращаюсь к началу страницы. Читаю первое предложение. Не понимаю смысла. Читаю ещё раз.