Книга Мой железный босс. Любовь вопреки, страница 8 – Анна Варшевская

И тут же понимаю, что это была ошибка.

Потому что он звериным движением оказывается прямо рядом со мной, и его ладонь ложится мне на шею, не перекрывая поток воздуха, но ощутимо сдавливая.

— За эти слова ты извинишься отдельно, — тихий шёпот. — Тебе вообще придётся очень много извиняться, куколка. За каждый свой грех. Стоя на коленях! Много, долго и тщательно…

— Это вряд ли! — сиплю в ответ, невольно вцепившись руками в каменное предплечье. — Очень большой вопрос… кто из нас в итоге будет стоять на коленях!

А Феликс вдруг, отпустив меня, заходится в хохоте.

Смотрю на него исподлобья, тяжело дыша и потирая шею.

— Жаль, что ты такая дрянь, куколка, — мужчина наконец переводит дыхание. — Это было бы даже забавно. Но я, пожалуй, разрушу твои влажные мечты — не хочу, чтобы ты и дальше пребывала во власти таких милых иллюзий. Ни одна женщина не сможет добиться, чтобы я встал перед ней на колени.

— Ох, какая досада! — говорю ядовито. — Полезное упражнение, знаете ли! Укрепляет мышцы и связки, увеличивает подвижность суставов… заодно тренирует совесть и другие нравственные качества. Хотя чтобы что-то развивать, оно изначально должно быть в наличии, так что вам бесполезно, да.

— Твоя дерзость переходит все границы, — Феликс хмыкает. — Не рассчитывай, что я сделаю тебе скидку, учитывая наше общее прошлое. Либо ты прямо сейчас опускаешься передо мной на колени и… старательно просишь прощения, — многозначительно поводит бровью. — Либо выходишь отсюда и пишешь заявление на увольнение.

Молча смотрю на мужчину напротив.

Пытаюсь найти хоть что-то… судорожно ищу способ, как выйти из всей этой ситуации.

И не нахожу.

Его требование мерзкое до тошноты. Но самое противное — даже если бы я вдруг потеряла остатки разума и сделала то, что он сейчас от меня хочет, мне всё равно после всего велели бы написать заявление. Я только подтвердила бы то мнение, которое у него обо мне сложилось.

Это выбор без выбора.

Значит, мне в любом случае придётся уволиться. На секунду закрываю глаза, пережидая болезненный спазм в груди, а потом расправляю плечи.

Мамы уже всё равно нет. И сестрёнка в безопасности. Два главных рычага воздействия на меня потеряли всякую силу. А остальное… Справлюсь как-нибудь.

Краем глаза отмечаю листки бумаги, лежащие стопкой на столе. Заявление так заявление. Но сначала… почему бы не попробовать хоть немного отомстить за унижение?

И, глядя в лицо Феликсу, я медленно скидываю с ног туфли. Встаю босыми ногами на пол. Замечаю, как мужчина цепляется взглядом за мои ступни, замирает на месте.

— Разве в компании нет чётких правил насчёт харрасмента со стороны руководства? — говорю почти нежно, стараясь сделать голос пониже.

— Правил? — Феликс, кашлянув, сдавленно усмехается. — Харрасмент — это нарушение личных границ… без согласия. А ты сейчас действуешь по собственному желанию!

— Действительно, — с трудом сдерживаюсь, чтобы не подскочить и не дать ему пощёчину. — Как интересно. Значит, и иностранные партнёры, которые требовали увеличить женский контингент в компании, отнесутся к этому с пониманием.

— Ты сейчас пытаешься шантажировать меня, куколка? — от неприкрытой угрозы в голосе по спине бегут мурашки.

— Ну что вы, Феликс Эдмундович, — произношу, добавив в голос хрипотцы, делаю ещё шаг, останавливаюсь прямо перед ним и, комкая пальцами, приподнимаю узкую юбку до бёдер, чтобы не стесняла движения, а затем одним слитным движением опускаюсь перед ним на колени. — Я бы не посмела… Видите? — смотрю на него снизу вверх.