Книга Другая сторона Элис, страница 69 – Кристен Леро

Я смотрела на него.

— Хорошо, — сказала я.

Что-то в его лице чуть сдвинулось. Он ожидал возражения. Я не дала.

Он потянулся за рубашкой. Оделся молча — пальто, ремень, всё на месте. У окна задержался на секунду, посмотрел на улицу, на январь, на город, который строил это время и собирался разрушить чужими руками. Это стоило ему чего-то, я видела это по его плечам. Словами он этого не показал.

У двери остановился.

Обернулся.

Посмотрел на меня только секунду.

— Элис, — сказал он.

Просто моё имя.

— Если это предательство, я не прощу.

— Знаю, — сказала я.

Дверь закрылась тихо.

Я оделась. Нашла пальто.

Вышла на улицу в первый раз за семь дней.

Январский Чикаго был серым, холодным, пахнущий снегом и угольным дымом. Три квартала до будки на углу Вабаш и Монро.

Сняла трубку. Набрала номер.

Том взял на втором гудке.

— Харпер.

— Встреча, — сказала я. — Сегодня. Все трое.

Пауза. Короткая.

— Он согласился.

— Да.

Ещё пауза.

— Элис, — сказал он.

— Том.

— Ты в порядке.

Проверял себя, не меня.

— Да, — сказала я.

Повесила трубку.

Стояла у будки и смотрела на серое озеро между домами. Первый день нового года.

Я застегнула пальто и пошла обратно.

Том пришёл ровно в четыре.

Я стояла у окна. Слышала лифт, потом шаги в коридоре. Январский Чикаго за стеклом был плоским и серым. Снег с утра — мелкий, упрямый, ложился на карнизы и не таял.

Дверь открылась без стука.

Том вошёл. Тёмное пальто, мокрое по плечам, он принёс с улицы запах холода и угольного дыма, который сразу осел в комнате. Увидел меня. Шагнул навстречу — и остановился.

— Элис. — Его взгляд упал на мою шею. — Что у тебя там.

Я не успела ответить.

— Просто руки, — сказал Винсент из-за стола. Голос ровный, почти скучающий.

Том посмотрел на него. Потом обратно на меня. Его рука поднялась, почти дотянулась до моей шеи, и остановилась на полпути. Убрал.

— Садитесь, детектив, — сказал Винсент.

— Я постою.

— Как хотите.

ом остался стоять посреди кабинета. Смотрел на нас двоих и я видела, как он складывает картину. Видела, как в этой картине есть что-то, что причиняет ему боль. Боль, которую он не собирался показывать.

— Вы позвонили через неё, — сказал он наконец, обращаясь к Винсенту. — Я здесь. Говорите.

— Точнее — начала я, но Винсент жестом руки остановил меня.

Он достал папку. Положил перед Томом.

— Что это.

— Моретти. Всё за двенадцать лет. Имена, счета, маршруты. Судьи. Трое в городской управе. Комиссар полиции. Швейцарский банк, там транзакции поквартально. — Пауза. — Отдельным разделом: порт. Суда. Капитаны. Даты. Это не алкоголь.

Том открыл папку. Листал медленно. Лицо не менялось, но на третьей странице пальцы замедлились.

За окном трамвай прошёл по Уобашу — железный, далёкий, чужой этому кабинету. Том не поднял взгляда. Корелли не пошевелился. Только я его услышала.

— Откуда.

— Двенадцать лет, — сказал Винсент. — Я работал рядом с ним. Видел, как всё устроено. Собирал.

— Зачем мне верить, что это настоящее.

— Не надо верить. Проверьте. Первые три страницы, это транзакции. Думаю, у вас есть доступ. Проверьте одну. Любую. Потом продолжим.

Том закрыл папку. Поднял взгляд.

— Что вы хотите взамен.

— Федеральное обвинение. Публичное. Пресса. Так, чтобы не было возможности замять через городскую управу. Пока вы готовите — мои люди не трогают его структуру. Когда берёте его официально — я добавляю то, чего нет в этой папке. Живые показания. Своё имя под ними.