Книга Бывшие. Лед прошлого между нами, страница 16 – Катя Озерова

— Кхм, это займет время, — он откашливается задумчиво.

— Сколько.

— Нууу, дня два.

— А если до вечера?

— В два раза дороже.

— Скину на карту, — отключаюсь и бросаю телефон на кровать. Закидываю сложенные в замок руки за голову и растягиваю шейные позвонки. Тело требует движения. Какие бы не были у меня проблемы, выдохнуть помогает только спорт.

Чтобы занять себя, хватаю сумку с формой и тащусь на каток. Отец с детства учил, что любые эмоции можно выплеснуть на льду. Злишься, устал, скучаешь? Гоняй по льду, пока в голове не воцарится блаженная пустота и все не пройдет.

У подопечных отца очередная тренировка, парни словно мухи на льду. Катаются вяло, дурачатся.

— Кто отберет шайбу, получит годовой абонемент на все игры. Кто отберет дважды, познакомлю с моделью нижнего белья, — заскакиваю на лед. Отец закатывает глаза, не одобряя мои понты. Но мне плевать, я жажду агрессивной игры, крови. Я хочу укататься так, чтобы меня выносили.

Парни замирают, но просыпаются быстро, окружают как голодные волки. И кажется мне, вторая часть приза им даже желаннее, чем первая. Молодо-зелено. Не понимают они во сколько им эта моделька может встать. Но, мое дело предложить. А расхлебывать будут сами.

После рубилова на катке еле выползаю. Парни выглядят какими-же вымотанными, но двое определенно счастливы. Зубову достался абонемент, Костюкову знакомство со столичной барышей.

Киваю отцу, чтобы присмотрелся к Костюкову. У него точно есть потенциал.

— Мать ужин готовит, — отец остановил меня на выходе из раздевалки, — чего ты в гостинице ютишься? Или дома плохо?

— Не плохо, завтра заеду.

— Ты напряженно играл, — он хмуро осматривает мое лицо, — случилось что?

— Пока нет. Давайте парни, до встречи, — жму руку молодняку, — поеду я, отец, дела.

Прощаюсь с ним и возвращаюсь в гостиницу, ужин заказываю в номер. Мандраж нарастает с каждой минутой, как я покинул лед. Я бы еще как раньше и ночью покатался.

— Что узнал? — Без расшаркиваний спрашиваю у Олега, когда он звонит.

— Что ты и просил, — он цокает, — девочке два года. Родилась в ноябре двадцатого. В графе отец прочерк. Адрес сейчас скину.

— Спасибо, — вешаю трубку.

Прочерк.

Отсчитываю по дате, Стефания спокойно может оказаться моей.

Моя?

Твою мать, все тут спятили что ли?!

Почему мне никто не сказал?

Смотрю на часы — шесть. Хватаю куртку и еду по высланному Олегом адресу. Паркуюсь на углу дома, осматриваюсь. Два панельных дома буквой «П», внутри нет ветра и установлена большая детская площадка. Горки, песочница, турники. Мамочки болтают на лавочках, детвора носится у них на глазах.

Взгляд цепляется за Алену, увлеченно разговаривающую с другой девушкой. Та показывает ей что-то в телефоне, смеется. Не таясь иду ближе. Замечаю розовую курточку Стефании среди детей в песочнице. Мышка увлеченно капает песочек.

Всего скручивает от напряжения, кожу в пальцах покалывает иголочками. Я так не волновался кажется никогда в жизни. Присаживаюсь рядом на корточки и заглядываю ей в личико:

— Привет, Стефания.

*Алена*

— Обожаю море, — Маринка жмурится. Она уже полчаса рассказывает мне об отпуске, из которого они недавно вернулись. Показывает красочные снимки, детей счастливых.

Радуюсь за нее и мечтаю, что мы со Стефанией тоже когда-нибудь на море съездим. Я обязательно накоплю на поездку, как только на ноги встану.