Книга Бывшие. Лед прошлого между нами, страница 32 – Катя Озерова

— Сейчас, схватило что-то, — выдыхает тяжело.

— Я не договорила! Пусти, Роман! — Ненавидящий взгляд мечется ко мне. — Это все ты! Змея! — Продолжает распыляться Басова, но мне уже не до нее. Судорожно выхватываю из кармана телефон, чтобы вызвать скорую.

— Папочка, все хорошо будет, — набираю нужный номер, — да заберите вы ее! Вы не видите? Отцу плохо! — Шиплю Басову.

— Рита, пошли, — он дергает ее сильнее, как куклу тряпичную. Хватает под локоть и тащит упирающуюся женщину в сторону дома. Ее голос постепенно затихает.

Басова всегда такой была. Напоказ милая, едва ли не леди из высшего света. В бежевых костюмчиках, с гладкой высокой прической, в жемчугах. Всем вокруг рассказывала, какой у нее сын талантливый, успешный, на какой девушке женился.

Я и моя дочь для нее как кость в горле. Сколько грязи я услышала, сколько проклятий. Двуличная, мерзкая, склочная женщина. Пусть только с отцом что-то случится, она за все ответит!

Я больше молчать не буду!

— Отпустило, кажется, не звони, — сипло выдыхает отец.

— Нет, пап. Пусть посмотрят, — мотаю головой и тараторю оператору скорой, — у моего отца сердце, приезжайте скорее.

*Алена*

Скорая ехала слишком долго. Я успела взвинтить свои нервы до предела. Отец пытался делать вид, что ему нормально, но как бы не так. Он был бледен, то и дело нажимал ладонью на грудь в области сердца, дышал прерывисто. Стало еще хуже, когда в поисках меня на порог вышла мама.

Она безумно любит отца, трясется над его слабым здоровьем. И тут такое.

— Пусть только хоть что-то, Петя! Я ее своими руками, ты меня слышишь, — всхлипывала она, когда вместе с отцом забиралась в скорую.

Взволнованную Ольку я оставила присмотреть за Стешей, а сама поехала за родителями на такси. Не могла я обоих оставить в таком состоянии. На эмоциях в дороге набрала Илаю и все что копилось, все высказала.

Сколько можно?! Пусть сделает что-нибудь! У него же куча денег, ну пусть купит родителям жилье в Москве или за границей! Только бы они больше не маячили у мамы с папой перед глазами. Это подрывает их и так слабое здоровье.

Больница встретила меня очередью в приемном покое. Отца с мамой там не было, пришлось ловить дежурных врачей, медсестер, расспрашивать.

— Успокойтесь, девушка, — полная медсестра в годах за стойкой регистрации потерла веки под линзами очков, — вы мне сейчас всех пациентов распугаете.

— У моего отца сердце!

— У всех сердце, — ее голос даже не дрогнул, — фамилию скажите?

— Елисеев Петр Станиславович, — выдохнула я через зубы, — я же уже говорила, — тысяча девятьсот…

— На втором этаже, — она глянула в компьютер, — кабинет двести шесть. Вашему отцу проводят эхокардиографию.

— Спасибо, — срываюсь с места.

— Бахилы, — доносится в спину недовольно, но я не оборачиваюсь.

Серьезно? Я в такой момент об этом должна думать???

Застаю маму в коридоре, меняющей шагами пространство от окна до окна. Она стирает ладонями слезы и что-то бормочет себе под нос.

— Мам, ну что? — Подбегаю, запыхавшись. Лифт я не ждала, бежала по ступенькам.

— Врачи смотрят, — она пожимает плечами и всхлипывает, — что я буду делать, если с Петей что-то случиться? Аленка, я же не умею без него.

— Все будет хорошо, — обнимаю маму. Она вся дрожит, как осиновый листик. Папа и мы для нее это вся жизнь. Особенно папа, ведь они всю жизнь знакомы, с самого раннего детства. Их мамы дружили, отцы. Мои родители — это две половинки целого. Я и сама не представляю их одного без другого.