Книга Бывшие. Лед прошлого между нами, страница 61 – Катя Озерова

Готова ли я к этому?

*Илай*

Тренировки так плотно забиты в расписание, что у меня нет никакой возможности вырваться к Алене и Стеше. Завьялов следит за мной аки коршун, чтобы я из Москвы дальше кольца не выехал. К тому же нужно заниматься плечом: у меня курс процедур с лазером, контроль врачей, анализы. Проблема оказалась серьезнее, чем я предполагал. Поэтому общаюсь с Аленой и Стешей по телефону, иногда по видеосвязи. Звоню им утром или днем после тренировки. Обязательно перед сном, чтобы пожелать дочке спокойной ночи.

Мое интервью мы с Аленой пока не обсуждали. Хочу это сделать лично, глядя ей в глаза, повторить все то же самое. А пока даю ей время, чтобы обдумать мое признание. Сейчас я понимаю, каким был незрелым, как часто шел на поводу у людей и обстоятельств — родители, слава, деньги. Все убеждали меня, что счастье где-то там, в столице, на вершине. Я прошел этот путь и осознал, что для меня счастье совершенно в другом.

Да, я полюбил хоккей, несмотря на то что не мечтал о нем. Люблю свою команду, уважаю тренера. Спорт стал неотъемлемой частью моей жизни. Но в личной жизни мне важно совсем другое. Я хочу мою Алену, девушку, которая когда-то наивно мне доверилась, открыла свое сердце и полюбила по-настоящему. Она любила меня в старых шмотках, на разваливающейся машине. Она искренне радовалась, когда я дарил ей простые цветы, водил в местное наше кафе, у которого даже не было звезд. Она не обращала внимания на мишуру — она видела меня. Именно этого мне хотелось от Агаты, но я так и не смог получить.

Я очень надеюсь, что Алена простит меня.

В Новосибирск мы приехали с командой за неделю до Кубка, чтобы разместиться, отдохнуть, пообвыкнуться, на местном льду покататься. Билеты для Алены и Стеши были высланы заранее, естественно, в первый класс.

— Ты куда это собрался? — на ступенях Сибирь-арены меня догоняет Роман Антонов.

— В аэропорт, — оборачиваюсь на него.

— Слушай, я все хотел с тобой поговорить. — Он нервно прочесывает волосы, стряхивая сыплющуюся с неба ледяную крошку.

— Не терпит? Я спешу. — Прикрываю глаза.

— Я быстро. Не хочу откладывать. — Роман сбегает дальше по ступеням и разворачивается.

— Пошли отойдем, — машу рукой. Мы теснимся в сторону, чтобы не мешая потоку людей, шныряющему туда-сюда по ступенькам. На нас периодически поглядывают, но пока никто не подходит.

— Это личное.

Роман заметно нервничает, упирается кулаками в бока, смотрит на меня с сомнением.

Это что ж у него такого личного ко мне? Удивленно дергаю бровью, смотрю на него выжидающе.

— Агата страдает, — вдруг выдыхает он.

Твою ж мать!

А тут у нас горе-утешитель, насколько я понимаю.

Из груди рвется тяжелый выдох. Попал, бедняга... Рома всегда неровно дышал к моей будущей бывшей жене, много шутил на тему того, как мне повезло, что я оказался рядом с ней первым.

Но он никогда не переходил черту.

— И ты, значит, решил утешить? — уточняю я.

— Но вы же больше не вместе, — он разводит руками и скалится.

— Не вместе, — пожимаю равнодушно плечами. — Я еду встречать Алену с дочкой.

— Ну вот и отлично, — Роман выдыхает. — У вас же с Агатой точно все? — напряженно на меня косится.

— Точнее не бывает, — уверенно киваю.

— Надеюсь, это не будет проблемой для нас.

— Для меня — нет, — качаю головой.