Книга Олд мани 2. Наследник, страница 58 – Яна Голд

— Тео, – сказал он негромко, положив ладонь мне на плечо. – Тебе нельзя идти с нами.

— Марк…

Он покачал головой, заранее показывая свое отношение к тому, что я собиралась сказать.

— Доктор Лемар категорически запретила тебе переутомляться, – привел аргумент он, глядя мне в глаза. – Я не могу пренебрегать твоим состоянием и заставлять тебя проводить весь день на ногах. Пожалуйста, оставайся здесь.

По его настрою я поняла, что спорить уже бесполезно. Дальше Марк пойдет один.

— А еще лучше возьми Дафну и Жерара и поезжай в нашу квартиру в Монако, – продолжил Марк, доставая ключи из кармана брюк и вкладывая их в мою ладонь. – Войдешь через центральный вход. Пусть Дафна под твоим контролем соберет наши вещи на первое время, затем возвращайтесь сюда. Я думаю, что мы здесь снова задержимся…

Он не договорил, но и так было понятно, что он имеет в виду.

Поиски, опознания, похороны…

Не позволяя раскиснуть ни мне, ни себе, Марк поцеловал меня, задержавшись рядом на несколько секунд дольше, чем позволяли приличия. Всего пару мгновений, но в них уместилось все невысказанное –благодарность, отчаяние, боль, любовь и поддержка.

За его спиной кто-то нарочито громко кашлянул. Я отстранилась от Марка и увидела Адриана. Он стоял рядом, демонстративно рассматривая свои ботинки.

— Я люблю тебя, – успел шепнуть Марк напоследок.

Не дожидаясь ответа или возражений, он развернулся и быстрым шагом направился к выходу. Адриан тоже не стал медлить. Он полоснул по мне задумчивым взглядом и пошел вслед за братом.

В большом обеденном зале мы с Камиллой остались вдвоем.

За окном снова началась суета. Мужские голоса отрывисто и четко отдавали приказы, их разговоры прерывали сигналы раций. Через пару минут этот гул и вовсе скрыл оглушающий рокот вертолета.

Затем все как-то резко стихло. Звенящую тишину большого обеденного зала нарушали только тихие всхлипывания Камиллы. Я повернулась к ней, не понимая, как вести себя дальше. Высказывать слова сочувствия? В ее состоянии они могут быть больнее пощечин. Да и мы не настолько близки, чтобы подобные разговоры не ощущались пустой вежливой формальностью.

И все же просто молчать, наблюдая за ее горем, я не могла.

— Мадам Рошфор, – осторожно позвала я. – Вам что-нибудь нужно? Может, принести чай или воды…

Камилла никак не отреагировала. Казалось, она даже не слышала моих слов. Просто продолжала сидеть, устремив пустой взгляд перед собой.

Я вновь подошла к столу и опустилась в кресло напротив нее, так и не решившись уйти. Статная, волевая, красивая. Сейчас Камилла напоминала сдувшийся латексный шарик, у которого раньше времени закончился воздух.

— Камилла, – снова позвала я, пытаясь вытащить ее из той темной бездны, где все эмоции выжигало горе и отчаяние.

На этот раз она вздрогнула и, наконец-то, повернулась ко мне.

— Вам что-нибудь принести? Вы ничего не ели…

Камилла несколько секунд смотрела на меня пустым взглядом, а потом удивленно моргнула и покачала головой.

— Нет. Ничего не нужно.

Она поднялась с места и, пошатываясь, медленно направилась к выходу.

Признаюсь, был порыв догнать ее и хотя бы проводить в спальню, но я сдержалась. Просто напомнила себе, что грань между желанием помочь и навязчивостью слишком тонкая.

Камилле нужно побыть одной. Есть горе, которое не разделишь с чужими людьми, а для нее я по-прежнему оставалась чужой.