Книга Измена. Прощай, ненавижу тебя!, страница 40 – Вера Анисимова

Сердце начинает биться быстрее от ее слов.

— То есть ты признаешь, что специально устроила меня в фирму к Сухареву, так? В чем твоя выгода? Помочь мне отомстить?

— Да какая разница, — Ксю резко встает. — Ты дура, Маша. Настоящая дура, если отказываешься от мести.

С этими словами она резко разворачивается и уходит из палаты, громко хлопнув дверью.

После ухода Оксаны в палате становится душно. Я приоткрываю окно, смотрю на улицу и тяжко вздыхаю. Настроение безнадежно испорчено.

Мной пользовались. Мной манипулировали. А я? А я такая глупая и наивная верила подруге, что меня возьмут на новую работу на крутую должность просто за то, какая я есть.

Нет, в какой-то мере, так и произошло. Меня взяли именно за то, кем я являюсь — Марией Николаевной Караевой, женой Демида.

На секунду меня охватывает отчаяние. Что делать? Я не могу вернуться к мужу. Не могу и дальше работать у Сухарева. Какой итог?

Я делаю несколько вдохов-выдохов. Мысли возвращаются к ребенку. К моему долгожданному малышу.

Я должна исходить из его нужд. Придется принять помощь Демида. Подписать соглашение, обговорить алименты, а дальше продолжить поиски работы. Как бы мне не хотелось быть гордячкой, сильной и независимой, ради ребенка придется пойти на уступки.

Ужин мне также привозят из ресторана. Говядина в белом соусе, картофельные дольки, тушеные овощи. На десерт мой любимый наполеон.

Но это не единственный сюрприз. В вечерние часы посещение ко мне в палату приходит мама.

Мама выглядит уставшей. Она смотрит на меня, я на нее. Я не ждала, что она придет. После ссоры с Ксю, не хватало еще поругаться с матерью.

— Маша, — с горечью произносит она.

— Если ты пришла ругаться, просить вернуться к Демиду или за чем-то в этом же духе, то, прошу, уйди, — я увожу взгляд.

Черт, мне всегда хотелось, чтобы мама поддерживала меня. Но она всегда считала меня ошибкой.

— Маш… Я пришла не ругаться.

Вот это новости!

— А зачем тогда? Чтобы еще раз напомнить, какая я дура? Какая я плохая? — слова вырываются сами собой.

— Нет, Маш, — мама качает головой, но не двигается. Боится подойти ближе. Чувствует, что виновата. — Маш, я ужасно за тебя волновалась.

— С чего бы это?

— С того, что ты моя дочь.

— О, вот как. А когда мне муж изменил, ты за меня не волновалась. Ты его поддержала, а он меня предал. И ты меня предала.

Повисает тишина. Мама стоит на месте, я смотрю в пол палаты. Часы на стене... Я слышу их тиканье.

— Маша, — тихо зовет мама.

Я поднимаю взгляд и вижу слезы на ее щеках. Мне становится совестно. Я столько лет не говорила ей о своей боли, не озвучивала мысли. И вот нашла время и место. Сама же не хотела скандала.

— Что?

Мама делает шаг.

— Маша, я… Я хотела, как лучше. Я не хочу, чтобы ты осталась одна. Как я, — сдавленно произносит она.

Мое сердце пропускает удар. Я смотрю на маму иначе.

— Мам…

— Я знаю, что была неправа. Груба с тобой, часто срывалась, истерила, но… Маша, я никогда не желала тебе зла. Никогда не желала быть одинокой. И когда в твоей жизни появился Демид я обрадовалась. Я поверила, что ты больше не будешь одна. Не будешь страдать от одиночества. Как я.

— Но ты же не была одна. Я всегда была с тобой, — шепчу я. Мои глаза тоже начинают увлажняться.

— Я знаю, Маш. Знаю, но… — она тяжко вздыхает. — Но время не вернешь назад. Прости, что я была такой эгоисткой. Прошу.