Книга Фея и Тот Самый Один, страница 57 – Наталия Романова

Не нравилась даже зыбкая перспектива сравнения меня с такой женщиной, как Лиат Абрамовна. Объективно я была моложе, красивей, деформационный тип старения ещё не коснулся лица, но у этой Лиат было то, чего не было и не могло быть у меня – образования и то, что называют породой, хотя меня и коробило от этого определения. Порода – это про животный мир, а не о людях.

Сильнее не понравилось, что она упомянула некую Соню, которая соскучилась по Лёве и собирается навестить его в ближайший выходной. При этом оба загадочно и тепло улыбнулись, глядя друг на друга, будто клубничное мороженое лизнули.

Хорошо хоть Лёка, она же Оля, оказалась не частью дружного гарема Лёвы, а сестрой, причём родной. Правда, в последнее не так-то просто было поверить, слишком они не похожи внешне.

Лёва – высокий, подтянутый, с правильными, выразительными чертами лица, с острым носом и прямым, твёрдым взглядом. В нём не было и капли мягкости, которая сквозила через весь облик Лёки, которая даже внешне – невысокая, полноватая, с круглым, миловидным лицом, интонациями голоса была его полной противоположностью.

Говорила она мягко, немного распевно. Рассказывала о времени, проведённом с Мишей, с улыбкой. Хвалила его, говорила, что он славный и сообразительный, и что с радостью возьмёт его к себе, пока я в затруднительном положении. Именно так, «в затруднительном положении». Вернее, не она возьмёт, а они возьмут. Они – это её муж и двое детей, и Лёва, конечно же, когда у него будет возможность. С последним, как я поняла, огромные трудности, он почти всё время на работе.

Довериться миловидности и дружелюбию никак не получалось. Родя долгое время мне казался нормальным человеком, его драгоценная Виталина при первом знакомстве тоже. Информация о том, что с семьёй Лёки мы встречались раньше, в доме моих бывших родственников, тоже не добавляла оптимизма, однако каким-то чудом я согласилась, чтобы Миша пожил у посторонних людей.

Мирон вернулся из командировки, значит, Ника не сможет торчать с Мишей целыми днями без объяснений святому семейству, а это последнее, чего я хотела. Лучше уехать на малую родину и ходить в сортир на улице в сорокаградусный мороз, чем снова увидеть хотя бы одного из них.

Что мне оставалось делать? Выбрать из двух зол меньшее, соглашаться. На будущее же приказать своему бестолковому организму не болеть. Никогда, ни при каких обстоятельствах. И думать, где заработать денег, чтобы хватало не только на жизнь и реабилитацию Миши, его потенциальную операцию, но и на подобные форс-мажоры, чтобы мы в любой момент могли позволить себе круглосуточную няню…

В таких мыслях, совсем не позитивных, несмотря на строгий наказ Лиат Абрамовны думать о только хорошем, тянулся день.

Единственное, чего хотелось – это убраться восвояси. Выйти из палаты, потом из больницы, сесть на автобус и вернуться домой. Честное слово, так бы я и поступила, наплевав на больничный режим, но понимала, что выйти из палаты я смогу, даже пройти весь длиннющий коридор до холла с лифтами получится, а потом стеку по стенке и останусь лежать выброшенной на берег медузой, потому что силы закончатся. Никогда в жизни не чувствовала себя настолько слабой, как новорожденный котёнок, честное слово!

Для чего мне это? Свалившиеся на меня, как нескончаемый водопад, переживания? Мысли, текущие бесконечным потоком, бурлящие, снедающие последние силы, которые я должна тратить на выздоровление.