Книга Фея и Тот Самый Один, страница 88 – Наталия Романова

Сама не заметила как, но мы с Мишей стали членами клана Одиных, нас приняли как родных, словно мы всю жизнь были знакомы и вхожи в семью. Поначалу я мандражировала всякий раз, когда нужно было ехать на «общий сбор», ловила любопытные взгляды, смущалась, стеснялась, пыталась забиться в самый дальний угол, лишь бы никто не заметил, насколько на самом деле я не подходящая кандидатура для их сына, внука, брата…

Особенно боялась Марию Константиновну – бабушку, даже призналась однажды Лёве, на что он рассмеялся и заявил, что я не единственная в своём роде, он тоже бабулю побаивается, что там, дед её опасается, так что всё нормально.

Нормально не было, я видела в каждом слове подвох, хотя никто глазом не повёл, когда узнали о моём происхождении, образовании и жизни в благородном семействе Родички. Те попытались было открыть глаза на мою гнилую, жадную и развратную натуру Одиным.

Об этом я узнала случайно, из разговора Лёки с мужем, та от души хохотала, слушая рассказ, как Сергей отбрил дедулю-адмирала, а я онемела в ужасе, не зная, что делать, думать, куда бежать.

— Ой, – подпрыгнула на месте Лёка, заметив меня. – Фея, милая, не переживай! Неужели ты думаешь, что кто-нибудь из нас всерьёз относится к словам жуликов, ворья и скупердяев? Пф-ф-ф! – махнула небрежно рукой, показывая всю ничтожность ситуации вообще и Мамоновых в частности.

Несмотря на разницу в финансовом положении в сторону Мамоновых, Одины выигрывали по части репутации, связей, знакомств, Фридманами, наконец, которые с кем попало на одну лавку не присядут, не то, что общаться или строить партнёрские отношения.

— Нет? – моргнула я, не зная, что ответить.

— Нет! – загоготала Лёка. – Ты этого адмирала вообще видела? Сморчок сушёный, Старик Хоттабыч на минималках!

И начала изображать бывшего деда-свёкра, да так похоже и смешно, что я не выдержала, засмеялась в голос. Неужели я и правда когда-то опасалась этого… Старика Хоттабыча… на минималках?!

— Ольга Борисовна, – покачал головой в наигранном осуждении Сергей. – Как ни стыдно, взрослый же человек.

— Не стыдно! – заявила Лёка, зыркнув на мужа, поигрывая бровями. – Иди лучше сделай мохито для нас с Феей. Тебе безалкогольный? – с надеждой посмотрела в мою сторону, вернее, в сторону моего живота.

— Алкогольный, – растянула я губы в улыбке.

— Чьёрт! – сморщилась Лёка. – А так хотелось с лялечкой понянчиться, малюсеньким Одиным-младшим.

— Родим своего, – заявил Сергей, который успел выйти из комнаты, но зацепившись за последнюю фразу, вернулся.

— Я сказала «понянчиться», а не «уйти в декрет», – с улыбкой протянула в ответ Лёка.

Я бы так и продолжала смотреть с опаской на Марию Константиновку, если бы не один случай. В тот день мы приехали на день рождения Ильи Львовича, было обещано камерное празднество только для своих, коих набралось с небольшую свадьбу.

Лёву почти сразу выдернули на работу, в который раз испортив нам совместный выходной. Я быстро сунула в его руки бутерброды, салат в контейнере и стейк, зная, что вспомнит он о хлебе насущном только тогда, когда освободится. Не факт, что буфет будет открыт. Останется голодным, если какая-нибудь сердобольная сестричка не поделится бутербродом, а это не дело, у девчонок не такая большая зарплата, чтобы прожорливых хирургов подкармливать.