Книга Папа из пробирки, страница 4 – Ева Коши

— Не выйдет: у меня специально будут одни девчонки. И что ты сделаешь? Куклами и мишками Тедди задаришь?

— С твоей женой сговорюсь и будет у тебя хоть один мальчик.

Смеюсь, но внутри всё холодеет. Хоть Серёга и шутит над этим всем не обращая внимания на факты, и я благодарен ему за это, но реальность гораздо суровее.

Спустя час, стол был накрыт, а у нас с братом – игровой центр надут. Немногочисленные гости, в основном родители Софииных друзей, собрались и стоят полукругом у надувной громадины и смотрят на веселье детишек.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Это тебе не куклы Барби, брат, - хлопаю его по плечу.

— Я, по крайней мере, пополняю её коллекцию: она их любит. А теперь представь какими благодарными словами Миша с Мариной будут тебя вспоминать, когда не смогут вечером уговорить малую ехать домой.

— Это уже их проблемы, моё дело детей радовать.

Серый ничего не отвечает, его лицо становиться слишком серьёзным. Он кивает своим мыслям, а я ухожу за стол, за которым сидят родители. Вскоре присоединились и остальные.

Дети играют, смеются и их невозможно посадить за детский стол, чтобы покормить. Гости сидят спокойно, общаются. Марина бегает то к ним, то к нам, садится и обмахивается, вдруг бледнеет, а Мишка подаёт то воду, то фрукты.

— Мариш, что с тобой? Если устала, иди отдохни, - обращаюсь к побледневшей сестре.

— Нет, всё хорошо, - живо реагирует сестра и бодрится.

— На тебе же лица нет. Миш, ты не видишь?

— Да беременна она, - негромко отвечает зять.

— Миш, я же просила, - укоризненно смотрит на него Марина и переводит взгляд на меня.

— Я чего молчала-то, тихушница? Весь день напрягалась? – искренне радуюсь новости и в шутку журю её – Пацаном порадуете?

— Ну, всё, Михаил, готовь гараж под БТР, - смеётся брат.

— Прости, - шепчет сестра, - не знала как сказать… - и на её глазах появляются слезы.

Настроение тут же исчезает. Сжимаю вилку в ладони, перевожу взгляд с неё на зятя с виноватым лицом; на брата, который пожимает плечами и спокойно продолжает есть; на его жену, которая сразу отводит взгляд; на отца, который не поднял на меня глаза и слава богу; на мать, что начнёт сейчас причитать.

Сдерживаясь, чтобы не испортить застолье всем остальным, которые ничего на знают и не замечают, я медленно вытер рот льняной салфеткой и выдавив из себя напряжённую улыбку, встал.

— Спасибо за ужин, милые дамы, но должен откланяться. У меня ещё одна встреча.

Вышел из-за стола, но Маринка зовёт, следуя за мной.

— Марат, подожди, пожалуйста.

Не хотел останавливаться, но эта дурёха может грохнуться в обморок. Беру её за локоть и отходим подальше от стола.

— Какого хрена, малая?

— Прости, пожалуйста, я не смогла сразу сказать.

— Может хватит уже! Я принял всё, почему вы не можете? Из-за этого, что теперь, от своего счастья тебе тоже надо отказаться? Что за бред?

— Я не хотела тебя сердить, правда, Марат. Просто ты так хорошо ладишь с детьми, у тебя столько креативных идей как их занять, у Серёги сыновья, и у меня…

— Хочешь, чтобы я перестал к детям приезжать?

— Нет! Ты что?

— Тогда, сестрёнка, прекратите смотреть на меня как на инвалида. Хватит прятать глаза и реветь при виде меня рядом с детьми. Я смирился, принял. Будьте добры и вы примите меня таким.