Книга Брат подруги. Назови меня своей, страница 10 – Мария Абдулова

Вот тогда-то я, наконец, и осознала, почему к Баграевым все относились с таким раболепным пиететом. Вот тогда-то я впервые в жизни по-настоящему потеряла дар речи. Вот тогда-то я и перестала принадлежать самой себе, встретившись с тяжёлым, властным взглядом обсидиановых глаз. Говорят же “увидеть Париж и умереть”, верно? Я что-то подобное в ту минуту и испытала. Правда, столица Франции была абсолютно не причём, а вот самый старший брат моей Аланки и по совместительству глава семьи и бизнеса Баграевых ещё как причём. Настолько причём, что моя романтичная натура, давно жаждущая в кого-нибудь без оглядки влюбиться, обзавестись порхающей живностью в животе и променять крепкий и здоровый сон на мысли о том самом, не думала и не секунды прежде чем в него втрескаться.

И чем больше я узнавала о Баграевых и самом Тамерлане, тем сильнее пропадала. Меня не волновали ни одиннадцатилетняя разница в возрасте, ни космическое неравенство в статусе, ни различия в религии, воспитании и культуре. Слухи со сплетнями, бегущие вперёд него и твердящие о том, что с Тамерланом Зауровичем Баграевым - человеком жёстким, властным и опасным, лучше не связываться, мною также были опрометчиво проигнорированы. Я не видела в нём недостатков. Я знала, что на нём держится вся семья и бизнес-империя, из-за чего его характер и жизненные взгляды язык не поворачивался назвать простыми. Я просто была и даже есть сейчас, спустя три с лишним года с первой встречи, в него по уши. Конечно же, тайно. Конечно же, без малейшего шанса на взаимность. И, конечно же, бесповоротно. Благо, скрывать свои чувства у меня получается мастерски, даже Аланка и та не в курсе того, что я сохну по её брату уже столько времени. Ну, по крайней мере, мне кажется, что никому о моём увлечении Тамерланом неизвестно. На шею я ему не вешаюсь, почтительно при встрече выкаю и в целом стараюсь лишний раз не попадаться на глаза, предпочитая любить и восхищаться им со стороны. Так легче. Так у меня есть хотя бы крошечная возможность быть в его жизни, пусть и всего лишь в качестве подружки сестры. Ведь лучше быть ею, чем абсолютно никем для него, правда?

И я была уверена в этом вплоть до сегодняшнего дня, который начался абсолютно стандартно и обыденно. Подъём, завтрак, разговор с вернувшейся с дежурства и спящей на ходу мамой, метро, университет, затем снова метро и пробежка от станции до итальянского ресторана, в котором я зарабатывала деньги на оплату своей учёбы, трудясь официанткой, вместо обеда.

Залетев в него через чёрный вход, на ходу стягиваю с себя шапку с курткой, а в подсобке буквально выпрыгиваю из своей одежды в официансткую униформу, ибо начало смены через пять минут и если задержусь хотя бы на две минутки, то администратор без особых сожалений впаяет мне штраф, чего, естественно, допускать не хочется. Впрочем, как и обижать Аланку, обожающую трещать по телефону несколько часов кряду о разных пустяках и позвонившую мне за этим именно сейчас, тогда, когда я, примерив на себя роль Юлия Цезаря, пытаюсь сделать несколько дел одновременно - убрать в пучок волосы, застегнуть рубашку и натянуть чёрные капроновые колготки, при этом их не порвав.

— Душа моя, у тебя что-то срочное? - спрашиваю, тяжело дыша после вынужденного марш-броска по гололёду, и чертыхаюсь, больно ударившись локтём о шкаф.