Книга Брат подруги. Назови меня своей, страница 109 – Мария Абдулова

— Спасибо-спасибо-спасибо! Ты лучшая! Конечно, не пожалею! Ты знаешь какой Фарад внимательный, заботливый и хороший? А как меня любит! Он сегодня был таким грубым, потому что ты помешала и испугала нас, а так он…

— Не нужно, я не хочу о нём больше ничего слышать, - выпутываюсь из её объятий и, оглянувшись, иду в сторону, с какой сегодня сюда приехала. - Лучше оставь эти слова для своей родни.

Вокруг темнота, лес, редкие фонари и на протяжении всего пути ни одной машины, не говоря уже о полиции. Похоже, что всё-таки таксист испугался и не стал звонить. Наверное, так даже лучше, потому что не представляю как бы объяснялась с ними и что сказала. Только нужно отсюда как-то выехать. Я же собиралась с Тамерланом поговорить… Господи, где же сил на всё взять? Не день, а катастрофа.

— Алан, у тебя же телефон с собой? Попробуй вызвать такси. Мой сел.

Плетущаяся следом и отчаянно пытающаяся убедить меня в идеальности своего почти жениха, Баграева прерывается и неловко протягивает:

— Он… Там остался.

— Что? - резко останавливаюсь и поворачиваюсь к ней. - Почему? Забыла забрать?

Она отрицательно качает головой и как ребёнку объясняет:

— Нет, Фарад так сказал сделать.

— Что?! - взвиваюсь мгновенно. - Зачем? Он совсем рехнулся?

— Не знаю, он сказал и я сделала. Фарад мой будущий муж, я не могу его ослушаться.

Стону в голос и за неимением другого варианта, разворачиваюсь и иду куда шла. Прикидываю расстояние от этой дороги до основной, где поток машин гораздо больше и можно поймать попутку или хотя бы попросить кого-нибудь вызвать нам такси, страшно, конечно, но что сейчас ещё остаётся? Не оставаться же теперь в лесу. Правда, расстояние выходит приличным, особенно в босоножках, ночью да по этим колдобинам, так и упасть недол…

Не успеваю додумать до конца, как оступаюсь, попадая ногой в яму, больно запинаюсь и лечу вперёд, прямо на острый гравий, разбивая колени, локти и ладони в кровь. От резкой, сильной боли, кажется, искры сыпятся из глаз вместе со слезами и сбивается дыхание. Даже пискнуть или простонать не могу… Хватаю воздух, как рыба, выброшенная на берег, и пытаюсь её переждать, чтобы подняться, но она не заканчивается. Пульсирует в ранах, ломит ушибленные места, горит обидой на весь мир внутри и хочется, как утром, во время разговора с мамой, сжаться в комочек и от души себя пожалеть, но это сейчас так не к месту и не вовремя, что мне становится ещё горше. Вставать ведь надо… Идти вперёд. А как идти, когда что снаружи, что внутри, одна боль?

— А ты, правда, им позвонила? - слышу над головой, будто ничего не произошло, спокойный голос Аланы, которая даже сейчас умудряется думать только о себе. - Братьям? Кому именно? Тамерлану или Аслану? А в полицию? Нам долго их ждать?

Будто её услышав, из лесной чащи, с просёлочной дороги, до которой мы не дошли буквально считанные метры, появляются несколько чёрных иномарок, останавливаются с визгом рядом с нами и из них высыпаются люди в костюмах. Мгновенно подлетают к Алане, называя её по имени-отчеству, а за ними следом, конечно же, он.

Тамерлан.

В одной рубашке и брюках. Внешне, как обычно, спокойный, сдержанный, эталон самообладания и контроля, но по едва заметной резкости в движениях читаю насколько сильно он встревожен, а по убийственно давящей энергетике зол.