Книга Брат подруги. Назови меня своей, страница 45 – Мария Абдулова

-...и мы хотим туда сходить в часов семь вечера и ты, Ласточка, идёшь с нами. Погуляем, окультуримся, а потом сходим поужинать в пиццерию на углу улицы, идёт?

Долго между перспективой тухнуть дома за переживаниями и внутренними сомнениями и впервые за долгое время куда-нибудь выбраться, развеяться и просто отдохнуть не думаю, соглашаюсь сразу. К тому же, учитывая мой выбор профессии, лишним полюбоваться на работы разной масти творцов точно не будет. Как говорит один из наших преподавателей, насмотренность - наше всё.

И вот через пару часов я, накрашенная, с укладкой и в халате, стою перед своим шкафом и растерянно оглядываю его содержимое.

Руки привычно тянутся к вещам тёмных оттенков, словно собираюсь не на выставку, а к Баграевым в гости, и приходится несколько раз себе напомнить об обратном, вот только в выборе наряда мне это всё равно не помогает.

— Марусь, а как насчёт того платья? Которое вон там, в самом углу, висит?

Мама, обрадовавшаяся моему перерыву в работе и планам проветриться с девчонками, как своим собственным, посвящает единственный выходной осаде шкафа вместе со мной.

— Оно и тебе очень подходит, и цвет у него - загляденье! Давно не видела тебя в чём-то таком ярком и цветном.

Воздушное, по-девчачьи розовое платье длиной до колен и, правда, одно из моих любимых, но длительное время не носимых вещей. И цвет, действительно, чудесный, вот только слишком оно лёгкое для зимы, с чем мамуля, пощупав ткань, не может не согласиться.

— Да… Боюсь, замёрзнешь. Тогда, может быть, вот это? Оно и тёплое, и шею прикроет, и…

— Мам, оно разве мне не короткое?

С сомнением смотрю на платье-свитер нежно-голубого, в цвет моих глаз, оттенка, в котором щеголяла ещё в последних классах школы. Сохранилось оно в идеальном состоянии, так как со временем я значительно прибавила в росте, в связи с чем его теперь можно смело назвать мини, а носить такую длину мне как-то неловко и стеснительно, выкинуть же жалко, поэтому платьишко и висит себе спокойно в шкафу год за годом.

— Никакое оно не короткое, дочь. К тому же тебе, что, восемьдесят лет, чтобы не носить короткие юбки? Ты молодая, красивая, стройная! Только в таком и нужно красоваться, а не раз за разом джинсы да чёрные водолазки таскать, пряча свою фигуру.

— Думаешь? Не будет ли слишком?

— Давай-давай, надевай, - мама, не желая слушать отговорок, настойчиво протягивает вешалку. - Полюбуюсь на тебя самую красивую в кои-то веки.

— Если хочешь полюбоваться на самую красивую, то посмотри в зеркало, - подмигиваю я.

И совсем не кривлю душой и не льщю, между прочим! Моя мамочка в свои сорок плюс выглядит так, как сейчас школьницы не выглядят! А ещё мы очень похожи внешне, что не мудрено, ведь, как известно, яблонько яблоньки и апельсинки не от осинки. Она тоже белокожая, светлорусая, голубоглазая и хрупкая. Правда, из-за того, что работает целыми сутками, под глазами постоянно виднеются синяки и во взгляде поселилась усталость, впрочем, даже это не портит её естественную, природную и будто неподвластную возрасту красоту с женственностью.

— Ой, подлиза, - хихикает самая главная женщина в моей жизни и целует в щёку. - Одевайся уже, а то опоздаешь.

Натянув платье, а под него тёплые колготки, придирчиво осматриваю себя в отражении. Оно, конечно, остаётся такой же длины что и раньше, до середины бедра, но колготки спасают меня от стеснения, к тому же не могу не признать, что вид на мои стройные ровные ноги, действительно, открывается неплохой. Единственное, что меня смущает, так это мешковатость платья. Сейчас, конечно, оверсайз в моде, но не настолько же, правда?