Книга Брат подруги. Назови меня своей, страница 70 – Мария Абдулова

— Подожди… - Злата удивлённо округляет брови. - А ты разве не к Алане поближе должна сесть на правах лучшей подруги? Тебя серьёзно посадили к нам на галёрку, а не за один стол с ней?

— Златик, я же не Баграева, - хмыкаю я не без доли горечи и сарказма. - Что мне, Ласточкиной, делать за их столом?

Подруга чуть щурится, смеряет меня своим взглядом-сканером и поджимает губы, явно удерживая себя от очередной не в бровь, а в глаз фразы.

— Ты уверена? А там похоже другого мнения, - Дёмина аккуратно толкает меня локтём. - Смотрят уже давно и ждут, когда ты повернёшься.

Оборачиваюсь, встречаясь с тёплым взглядом тёти Фатимы и, как обычно, непроницаемым, сдержанным Сати. Глубоко вздыхаю, понимая, что не подойти и не поздороваться шанса нет. Предупредив друзей, что скоро вернусь, через весь зал медленно, как на плаху, иду к главному столу, за которым кроме двух женщин сидят ещё двое, незнакомых мне особ. Взрослая женщина с морщинистым лицом и тяжёлым, цепким, как у орла, взором и миловидная девушка на вид лет восемнадцати-девятнадцати. Обе в закрытых платьях и платках полностью скрывающих волосы. Первая смотрит с явным осуждением, чуть ли не с враждебностью, вторая бросает лишь короткий робкий взгляд и тут же отворачивается.

Родственники? Что-то я не припомню их раньше на других праздниках Баграевых.

— Добрый вечер, Сати, тётя Фатима.

Подойдя ближе, старательно улыбаюсь, сохраняя добродушное выражение лица, держу спину и в целом изо всех сил веду себя как ни в чём не бывало. Будто я не встречаюсь с Тамерланом уже столько времени, не просыпаюсь едва ли не каждое утро в его постели после целой ночи принадлежания ему и не травлюсь сейчас своей же ревностью.

— Маруся, дорогая ты наша, красавица… - тётя Фатима тянется ко мне, радостно улыбается и сжимает в крепких, родственных объятиях. - Не сглазить бы тебя!

Сати ограничивается сдержанным поцелуем в щёку, царственным кивком на моё поздравление с днём рождения дочери и неожиданным:

— Серьги… Красивые.

Её тёмный, теперь уже оценивающий взгляд скользит по моим ушам, рукам, замечая браслет и кольца, и возвращается обратно к лицу. Всё, что она сейчас увидела, подарки её старшего сына. Дорогие подарки. Я бы сказала очень дорогие. Мне, неработающей на данный момент студентке такие вещи явно не по карману. Да даже если бы я работала, то и тогда не смогла бы их себе позволить, и мать моего мужчины об этом прекрасно знает. Она с подозрением щурится и слегка наклоняет голову, словно хочет рассмотреть меня под другим, новым для неё углом.

Я испуганно сглатываю.

— Спасибо, Сати.

Не знаю до чего бы довел этот обмен приветствиями, если бы не влетевший в меня со всей скорости Эльман с возгласом:

— Маруся! Ты тоже здесь!

Ловлю его, опасно покачиваюсь на каблуках и, не сдержавшись, смеюсь столь горячему приёму:

— Привет, красавчик! - наклоняюсь и с чувством расцеловываю пухлые щёчки этого сладкого мальчика. - Как же ты вырос, посмотри только на себя! Скоро выше папы будешь, Эльман.

Ребёнок довольно улыбается и автоматной очередью выстреливает в меня новостями, как-либо поразившей его разной, несвязанной друг с другом информацией и детскими впечатлениями от происходящего сейчас мероприятия, в связи с чем не сразу замечаю подошедших к нам людей.