Книга Стань моей Верой, страница 122 – Мария Абдулова

И вдруг ощутила, как сердце в тот же миг ускорилось, едва услышала спокойное и уверенное:

— Вера, почему я вижу тебя на улице, в мороз, практически раздетой?

Она резко обернулась, вмиг забыв, что кроме Кости стремительно идущего к ней, рядом находится кто-то ещё. Мир сузился до невероятных размеров, сосредоточившись только на нём одном…

Шумно выдохнула, чувствуя, что ещё несколько секунд, и она просто задохнётся от переполнявших её эмоций. Потому что не ощущала больше холода, закрадывающегося ей под одежду и пальцы, нервно сжимающие полы курточки, медленно переставали дрожать. Пропало разрывающее её в разные стороны чувство собственной глупости и никчёмности.

— Ты не уехал… — слова сорвались с губ, прежде чем она смогла их остановить.

— Не смог, — голос, от которого на коже тут же выступили мурашки.

Он уже совсем рядом. На расстоянии шага. Высокий, в расстёгнутом чёрном пальто, полы которого развиваются на ветру, сильное ладони почему-то сжаты в кулаки, словно ему приходится себя сдерживать. А Вере внезапно захотелось забыть обо всём, что их связывало раньше. Сделка? Деньги? Желание хоть как-то за счёт другого человека, улучшить собственную жизнь? Когда она в последний раз думала о тех условиях и причинах, из-за которых Костя теперь стоит напротив неё. Не могла вспомнить… не хотела… Потому что только благодаря ему она оказывается почувствовала себя женщиной, не ходячим шансом на быстрый секс где-то в углу прокуренного зала клуба, а той, совсем другой, до этого момента от неё самой скрывавшейся, женщиной. Очень захотелось подарить всю себя ему. Ощутить то невероятное чувство невесомости рядом с ним. Разглядеть в жалких бликах солнечный свет в его глазах. Увидеть вместе с ним рассвет, а не представлять, какой он, слушая рассказы других. И пропади пропадом гордость дважды, но все, казалось бы, объективные причины, которые буквально кричат о том, что его следует забыть и не вспоминать, теперь ни стоят не малейшего гроша.

Если раньше она буквально упивалась своим одиночеством, холодным спокойствием и отрешённостью, то сейчас была готова открыть миру все собственные страхи. Да, Вера знала, что будет больно, страшно и от самой себя противно, но…

Не было сил больше жить во мраке, когда есть свет, который находится в шаге от неё. Лишь одно движение — переступить невидимую черту и задышать полными лёгкими, вновь задохнуться, получить пусть и на несколько мгновений избавление от многолетней боли. Потому что он не позволит ей снова загнуться и плыть по течению, как она поступила с собственной и Сашкиной жизнью четырнадцать лет назад. Не допустит этого. Даст возможность увидеть то о чём она и мечтать не могла. Поможет вспомнить, что можно жить, не оглядываясь назад, туда, где уже давным-давно всё быльём поросло. Ведь от того времени остались только шрамы от рваных ран, которым она сама не давала возможности зарасти окончательно. А теперь… у неё есть для кого стараться кроме Сашки. И Вера вдруг ясно поняла, что сделает всё, чтобы стать ЕМУ равной, ЕГО достойной.

— А я за тобой выбежала, — женщина первая шагнула вперёд, переступая ту самую черту, которая теперь не будет их отделять друг от друга.

Прижалась к груди, запрокидывая голову назад и с головой окунаясь в омут тёмно-серых глаз, тут же почувствовав, как напряжённое мужское тело расслабляется под её руками, и сильные ладони сжимаются за её спиной, прижимая к себе ещё крепче.