Онлайн книга «Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых»
|
Его красивая, родная, маленькая плачет… Горько плачет. От этого зрелища нутро в морской узел само собой сворачивается, и ком в горле доступ к кислороду перекрывает так, что он едва из себя выдавливает глухое: — Дилар… Что? Она надрывно всхлипывает и принимается лихорадочно вытирать лицо, но только сильнее размазывает соленую влагу по коже. — Диля… Что случилось? Тебе плохо? Больно? В ответ лишь молчание и новый всхлип, а потом еще один, и еще… И, перестав бороться с собой, Диля разжимает ладони, из-за чего рюкзак со стуком валится на снег, делает шаг вперед и с рыданием утыкается ему в грудь, неожиданно крепко для ее комплекции обняв за пояс. Гриша с готовностью стискивает ее в объятиях, вжимая в себя с такой силой, что, кажется, еще чуть-чуть и может ненароком что-то в этой тонкой фигурке сломать. Зарывается, наклонившись, в волосы на макушке, дышит тяжело и загнанно, слушая, как свет очей его плачет, и впервые в жизни чувствует себя слабым и беспомощным. Даже, когда об отцовском уходе узнал, по-другому отреагировал, а сейчас… Эти ее слезы душу, сердце, волю на разрыв и в клочья. И хреново так, что в пальцах дрожь появляется. И мир, в котором что-то или кто-то стал поводом для ее расстройства, тянет в бараний рог свернуть. Но это после, да. Сейчас вот красавицу свою успокоит, от холода спрячет и.… — Гри-ишеньк-ка… — сквозь рыдание и в первый раз по своей воли. — Т-ты зд-десь… — Ну, конечно, я здесь. Я теперь всегда здесь, жизнь моя. Не прогонишь. Она вопреки ожиданиям начинает плакать с новой силой, жалобно вздрагивая в его руках. Да что, черт возьми, стряслось-то?! Глава 13. Флешбэк С шумом втягивает морозный воздух носом, призывая себя к спокойствию. Ей и так сейчас несладко и надо бы эмоции свои пока у себя же и придержать. Вот пусть поплачет сначала ему в жилетку, выплеснет все, придет в себя и потом уже можно будет устраивать разбор полетов. — Хорошо-хорошо, Дилечка. Поплачь… Только пойдем в машину, ладно? А то сляжешь завтра еще с пневмонией, не дай Бог, а у тебя же учеба, зачеты, автома… — Не хочу! — вдруг резко вскидывает голову и смотрит на него еще более красными глазами. — Не хочу! — В машину не хочешь? Но холодно же…. Замерзнешь. — Сюда не хочу! Он… — судорожно вздыхает и бросает взгляд на здание универа, в котором сейчас горит лишь одно единственное окно на третьем этаже. — Нет! Не вернусь! К тому же зачет я теперь все равно не получу, а следовательно и до сессии не допустят, и не видать мне стипендию и… Отчислят. Точно отчислят! — Подожди-подожди, почему не получишь? Почему отчислят-то? Ты же самая умная у меня! Но Дилара его снова будто и не слышит, продолжая накидывать на свое будущее все более и более нерадостные перспективы. — Папа не сможет столько заплатить, если стипендию отберут… Да и смысл? Этот… Этот… Не даст мне теперь доучиться… Ох, и мама… Мама убьет! Скажет, что я сама виновата, а я… Я же ничего-о-о такого-о-о… — начинает опять рыдать навзрыд. — Я же только тебя-я-я… Вновь утыкается ему в грудь и все по кругу. Только на этот раз у него уже имеется какая-никакая информация — деньги, родители и какой-то мутный “этот”, который может его девочке не дать доучиться. Ну-ну, пусть рискнет, если кости лишние. Поэтому на этот раз к успокоению он подходит более тщательно и, поглаживая по голове, заверяет, нисколько не кривя душой: |