Онлайн книга «Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых»
|
Кобелев реагирует матной тирадой вполголоса. Хоть записывай, ей-богу! Она сама в своем лексиконе нецензурную брань не использует, но кто ей мешает составить сборник и потом продать всем тем женщинам, которые пускают на него слюни? Тираж ни одной сотней разойдется, наверняка. Они ведь, как в той песне, готовы песок целовать, по которому он ходил, а если вспомнить ту рыжую, то не только песок… Дилара зажмуривается и встряхивает головой в надежде избавиться от преследовавшей уже месяц круглыми сутками картинки, вот только легче похоже от самой головы избавиться, чем от порнушки с мужем в главной роли. К счастью, Кобелев понимая, что еще секунда, и у нее сорвет все планки, отходит. Вырвавшись из кокона сильных рук и крепкого тела, становится даже легче дышать, но ненадолго. Следующая фраза вышибает остатки спокойствия. — И что теперь? Разведемся из-за гребанной пословицы? Что, простите? Диля смотрит на Кобелева во все глаза и от столь наглющей непрошибаемости не может ни звука из себя выдавить. Разве что только ошарашенный хохот. Впрочем, чему она удивляется?! Сама ведь про него все сказала, другой вопрос, что до последнего не хотела верить, но Гришенька упорно доказывает тщетность сей затеи. — Знаешь, лучше бы ты молчал, хоть на человека был бы похож, — выплевывает Диля с отвращением. — Никогда бы не подумала, что полностью оправдаешь свою фамилию. — Да господи — боже — блядь, я эту девку даже не трахал! — взрывается Кобелев, а Дилю всю передергивает от мерзости. — Ах, ну какой ты молодец. Спасибо тебе большое! — дрожа от бешенства и желания врезать по наглой, лощенной морде, язвит она. — Удивительно, как сдержался только на глазах жены? Поразительно просто. — Диль, давай без вот этой хуе… — Замолчи! — чуть ли не рычит Диля по слогам и сверля его взглядом, пытается понять. — Ты серьезно или прикидываешься? Хотя, знаешь, лучше не отвечай. Не хочу разочароваться еще больше. Просто держись от меня подальше эти дни, а потом катись на все четыре стороны. Разведемся и… — Тебя несет! — обрывает Кобелев с таким видом, будто говорит с психбольной. — Несет? — срывается Диля в гомерический хохот. — Нет, Гришенька, пока меня не несет. А вот, когда решу отплатить тебе той же монетой, тогда возможно… — Херню не мели! — А что такое? — продолжает она ехидно смеяться, глядя в напряженное лицо. Сейчас Диля даже не блефует. Ей отчаянно хочется, чтобы у него тоже болело, жгло и гноилось внутри. Чтобы он так же на стены лез от безысходности и не знал, что с этим делать, как не знает теперь она, готовая даже попробовать отомстить, если от этого станет вдруг легче. — Не придуривайся, жизнь моя, — тянет он снисходительно. — Мы оба знаем, что ты никогда не сможешь… — А давай проверим, Гриш, — обрывая его на полуслове, дерзко бросает Диля, отчего у Кобелева взлетает бровь. — Ну, попробуй и увидишь, что будет, — вкрадчиво цедит он, делая к ней шаг. Но Диля не пасует, только губы растягивает в вызывающей улыбке. В крови плещется злость пополам с адреналином, и обида, наконец, находит выход. Дергать тигра за усы — вполне себе он. — И что ты сделаешь? — опьянев от собственной дерзости, входит Диля во вкус. — Окажешь мне услугу и разведешься со мной или что? Кобелев сатанеет прямо на глазах, а Диля чувствует такое небывалое удовлетворение на грани эйфории. |