Книга Новогодний скандал: инструкция по выживанию для виноватых, страница 75 – Полина Раевская, Мария Абдулова

— Ленка пожалеет, что к тебе сунулась.

— Будто мне это теперь поможет!

Гриша, не удержавшись на ногах, валится на землю со стоном и, обхватив голову руками, принимается раскачиваться как сумасшедший.

Что делать?

Что. Ему. Теперь. Блядь. Делать.

Грудь горит. Руки ходуном ходят. Глаза слезятся.

И не вздохнуть, не выдохнуть.

Даже представить себе, визуализируя самый худший сценарий, который сейчас разыгрался, не мог, что будет настолько хуево. А Дилины слова, что въелись в него ртутью, все звучат на подкорке.

Это конец. Это конец. Это конец.

И, да, Игорь прав, даже если бы его шмары Ленки не было в том клубе или была, но не стала сливать жене, то особо ничего бы не изменилось. Была же та шлюха с его членом во рту? Была. Хоть де-юре, хоть де-факто ситуация от этого не меняется. Измена остается изменой. Он предателем. И точка.

Не запятая и даже не многоточие, а точка, жирная.

— Гриха, — Игорь присаживается на корточки рядом с ним, обхватывает ладонью за затылок, останавливая, и прижимается к его лбу своим. — Все хорошо будет. Решим. Переиграем в нашу пользу.

Когда речь заходит о близких, он не церемонится. С моралью и этикой не спорит. Просто игнорирует и прет напролом, лишь бы только проблему разрулить. И сейчас не исключение. Щурится задумчиво, подключая свой встроенный в голову, кажется, еще с детства компьютер, и перебирает про себя варианты, параллельно утешающе похлопывая Гришу по загривку.

— Как ты этот пиздец переиграешь? — Гера повторяет его позу, но с другой стороны. — У тебя машина времени есть? Или скажешь, что это не он кого-то там оприходовал, а его? Руки заломили и как давай им обездвиженным пользоваться, так что ли?

— Ой, малой, не нагнетай! — Свят садится напротив и, зачерпнув снег, мечется, не зная куда приложить, между его кровоточащей губой и сбитым в хлам о Рымбаева костяшками, в итоге остановившись на первом. — Гарик хоть что-то предлагает.

— Че он предлагает? Конкретика где?

— В пизде! Ты че прицепился-то? Весь день как с цепи сорвался! Что, сегодня не нашлась невинная жертва на утопление и теперь ломает?

— Я сейчас тебя утоплю!

— Заткнулись, — не повышая тона, осаждает младших Игорь. — Оба.

Братья послушно затыкаются и сидят рядом с Гришей по кругу, защищая от ветра и подставляясь под его напор сами. Он же ни слова из их перепалки разобрать не может. Ни слога. Ни буквы.

В голове пустота, от которой завыть, как волчаре дикому, на луну тянет, и все это ебучее:

Это конец. Это конец. Это конец. Это ко…

Ты же несерьезно, жизнь моя? Ты же просто на эмоциях, да? Ты же… Ты же не решила все за двоих, даже не выслушав толком?

….нец. Это конец. Это конец.

Гриша закрывает лицо и орет в них ревом подстреленного медведя. Голос срывает. Но не помогает. Не помогает, сука! Легче не становится.

— Встаем, — командует Игорь на правах единственного адекватного на данный момент старшего. — Холодрыга лютая. Еще надо раны Гришкины обработать да и остальных проверить.

Наверное, не подними они его, то он сам бы он встать не смог и так бы и просидел на снегу до посинения в прямом смысле. Но братья держат крепко, упасть больше не позволяют и тащат его в дом, где при одном взгляде на происходящее хочется все-таки вернуться на то место, где сидел, и там и остаться в надежде, что хотя бы так родным не будет из-за него настолько плохо и больно.