Онлайн книга «Сборник романтических новелл»
|
Он стыдливо нахмурился: — Это касается Саши. Она прекратила рассовывать платья, застыла над сумкой. Наверное, Сашка сказал ему правду, хотел получить одобрение. А в итоге узнал, что они с Женей — брат и сестра? — Понимаешь, — тяжело, словно буксуя, произнёс Озеров, снял очки и потёр переносицу, — Мы с моей женой Лидией не имели детей. Женя нахмурилась: — В смысле? Какая ещё правда ждёт её в этом краю? Чей же он сын? Хотя… Чей бы он ни был, он — Озеров. И какая разница, кто его мать? — Сашка приёмный, — ответил писатель, и сел на тахту. Женя тоже присела на краешек собственной мягкой постели. Где спала и мечтала о том, как увидится с Сашкой. Как он обнимет её, приголубит, прошепчет, как сильно скучал… — Мы не могли родить, Лида сильно переживала. Говорила, что я не обязан быть с ней. Что это неправильно! Что мне нужны дети. А я, — Озеров, глядя в пространство, повёл головой, — Я просто хотел быть с любимой женщиной, заниматься любимым делом. Есть ли разница в том, народишь ты кого-нибудь в этот свет, или нет? Я рожал книги, можно так сказать. А однажды… Он шумно вдохнул: — Как-то раз побывал в детском доме. В рамках благотворительной акции, которую устроил издатель. Мы читали им детские книги. Я не пишу детских сказок, увы! Но для такого случая заготовил рассказик, в ролях. В общем… Там я увидел его. — Кого? Сашку? — спросила Женюша, пытаясь представить себе, в каком возрасте был её первый мужчина, когда его встретил отец. Озеров закрыл глаза, словно хотел вызвать в памяти миг первой встречи: — Он был двухлеткой. Мало́й, от горшка два вершка. А уже любопытный! Спросил меня: «Дядя, ты кто?». А я говорю: «Я — писатель». А он мне: «А я — Саса». Саша, то бишь! Ну, я и пропал. Подумал тогда — это знак, не иначе. Влюбился в мальчонку, вернулся, игрушек ему накупил, книжек всяких. Женя смахнула слезу со щеки: — А он знает об этом? Что он не ваш, а приёмный? Озеров хмыкнул: — Не знает. Он маленьким был. Говорят, дети помнят с трёх лет себя, минимум. Его первым воспоминанием было то, как мы вместе ходили на пляж. И мама учила его плавать. Озарение было внезапным. Женя робко ответила: — З-начит… — Значит, вы с ним не брат и сестра, — завершил её фразу отец. «Значит, знает… о нас», — со смущением думала Женя. Но это уже не имело значения! «Значит, мы с ним не брат и сестра», — вот что за мысль проступала на фоне всего. Билась пульсом в груди. Избавляла от прочих… — Ты прости меня, Женечка, — сказал с грустью Озеров, — Мы с твоей мамой натворили делов. Только себя не вини, и его! Моего лоботряса. Вы достойны быть счастливыми. Если не вместе, то порознь. Это уж тебе решать. Только знай, что мой Сашка влюблён, как мальчишка. Все уши мне прожужжал про тебя. На сердце у Жени было и больно и тепло одновременно. Так бывает, когда анальгетик, начав проявлять своё действие, подавляет болезненный спазм. Боль проходит, но медленно. Оставляя внутри ощущение неги. — Женечка, я тут принёс кое-что. Вот, — вынул Озеров книгу, — Помнишь, ты как-то спросила меня, с какой книги лучше начать знакомиться с моим творчеством? Так вот. Лучше с этой. На столе рядом с Женей легла небольшая книжечка в мягком переплёте. Её она видела там, в его доме. И название было знакомым. «Шрам в форме сердца», — гласило оно. |