Книга Измена не худышки. Отпусти меня, босс!, страница 17 – Авелина Атталь

— Лена! — закричала она на весь зал. — Боже, какая ты красивая! Я тебя не узнаю!

Мы обнялись, и я почувствовала знакомый запах ее духов — тот же, что и в школе. Она совсем не изменилась: такие же светлые кудри, такой же звонкий смех, такие же живые глаза. Только вокруг них появились легкие морщинки — следы времени и счастья.

— Ты тоже отлично выглядишь, — сказала я, разглядывая ее. — Нью-Йорк тебе идет.

— Ой, да ладно, — отмахнулась она. — Я просто устала от этой вечной гонки. Но, знаешь, оно того стоит. Марк, дети, дом — я счастлива.

Мы сели, и она сразу начала рассказывать о своей жизни. О муже, который работает в крупной финансовой компании. О двух детях — мальчике и девочке. Об их доме в пригороде, о школе, о каникулах на Гавайях. Она говорила быстро, увлеченно, и в каждом ее слове звучала гордость. Как я ни старалась искренне радоваться за школьную подругу, маленькие укольчики зависти всё же дёргали меня.

— А ты? — спросила она, наконец сделав глоток воды. — Как у вас с Русланом? У вас же, кажется, все хорошо было? Детей нет?

Я замялась. В горле встал ком. Я не хотела говорить правду. Не хотела портить вечер.

— Все... нормально, — выдавила я. — У него работа, командировки. Не до детей как-то…

— Ну, это успеется! Как раз самый возраст для осознанного родительства! — воскликнула Аня. — Главное, чтобы муж зарабатывал. Я сглотнула.

— Да, пока не сложилось… но мы не отказываемся и полны решимости…

Аня посмотрела на меня с сочувствием, но тут же переключилась:

— Ничего, у вас еще все впереди! Мы с Марком тоже не сразу решились. Зато теперь — двое погодок, и мы не представляем жизни без них. Лена, это такое счастье!

Она продолжала говорить, а я сидела и слушала, чувствуя, как внутри разливается пустота. Я смотрела на ее счастливое лицо, на ее руки, украшенные обручальным кольцом и бриллиантами, и понимала, что у меня нет ничего. Ни счастливого брака, ни детей, ни дома в пригороде. Только работа, которая висит на волоске, и муж, который изменяет мне в Тайланде.

Я сжала бокал с водой так сильно, что побелели костяшки. Аня не замечала моего состояния — она говорила о школе в Нью-Йорке, о новой машине, о том, как они планируют купить дом на берегу океана, и приглашать туда друзей детства.

— Знаешь, — вдруг сказала она, — я тебе немного завидую. У тебя свобода. Ты можешь делать что хочешь, ты не привязана к мужу и детям. А я… иногда так устаю, что хочется сбежать.

Я посмотрела на нее и вдруг поняла: она не понимает меня. Не знает, что такое просыпаться рядом с человеком, который тебя не любит. Что такое перехватывать взгляды, когда он смотрит на других женщин. Что такое читать смс, в которых он признается в любви не тебе.

— Да, — выдавила я, — свобода — это круто.

Мы еще посидели, заказали десерт. Аня рассказывала забавные истории про своих детей, и я даже пару раз улыбнулась. Но внутри я чувствовала себя так, будто нахожусь не в ресторане на Патриарших, а в какой-то чужой жизни, которая мне не принадлежит.

Когда мы допили чай и собрались уходить, Аня встала и пошла к выходу, а я немного задержалась, чтобы надеть пиджак. В этот момент официант, проходя мимо с подносом, споткнулся о ножку стула, и стакан с виноградным соком опрокинулся прямо на меня.

Яркая, липкая фиолетовая жидкость залила перед платья — от груди до самых колен.