Книга Измена не худышки. Отпусти меня, босс!, страница 42 – Авелина Атталь

Через час Ира зашла ко мне в кабинет и закрыла дверь.

— У меня всё, — сказала она, доставая из кармана диктофон. — Вся сцена с Катей записана от начала до конца. Её голос, её угрозы, её оскорбления. Я даже записала, как она назвала тебя «некомпетентной». И с Анной всё готово.

Она открыла ноутбук и показала мне электронное письмо Оливии: «Согласовано. Ускорьте процедуру перевода Анны Кузнецовой на 0.5 ставки. Срок-сегодня».

— Я уже подготовила докладную на имя Романа, — сказала Ира. — В ней я указываю, что Оливия Бордо:

1. Дала письменное указание о переводе беременной сотрудницы на неполный рабочий день без её письменного согласия, что является прямым нарушением ТК РФ.

2. Публично унизила стажёра Катю, оскорбила её и пригрозила увольнением за внешний вид, что нарушает этический кодекс компании и создаёт токсичную атмосферу.

Я приложила копию письма, аудиозапись и свидетельские показания (я поговорила с тремя сотрудниками, которые видели сцену у кофе-машины, и они готовы подтвердить).

Я посмотрела на неё, и внутри меня поднялась холодная волна-смесь страха, ярости и предвкушения.

— Ты отправишь это Роману?

— Да. Прямо сейчас. — Ира открыла почту, прикрепила файлы и написала письмо. — Я копирую Татьяну Анатольевну и тебя. Чтобы все видели-это официальный документ.

Она нажала «Отправить», и мы обе посмотрели на экран, как будто это был сигнал к началу войны.

— Теперь будем ждать, — сказала Ира.

Я смотрела на часы и чувствовала, как время тянется бесконечно.

Я не знала, что сделает Роман. Я надеялась, что официальная докладная, подкреплённая фактами-заставит его проснуться и действовать.

Внутри меня кипела ярость. Оливия перешла все границы. Она унижала людей, нарушала закон, топтала наше достоинство.

И мы больше не будем молчать.

* * *

В обед офис загудел, как растревоженный улей. Электронные письма срочных уведомлений разлетелись по всем отделам: «Внеплановое совещание руководителей структурных подразделений и департаментов в 14:00. Явка обязательна».

Я сидела за своим столом и смотрела, как люди в коридоре собираются кучками, перешёптываются. Все чувствовали — что-то происходит. Оливия прошла мимо нашего кабинета с каменным лицом, даже не взглянув в нашу сторону. Она явно не знала, что именно будет обсуждаться, но её напряжённая спина говорила о том, что она чувствует опасность.

— Иди, — сказала я Ире. — Ты — исполняющая обязанности начальника кадров. Твоё место там. И слушай внимательно.

Ира кивнула, поправила блузку и вышла. А я осталась в кабинете одна, глядя на пустой экран монитора, и слушала, как внутри меня бьётся сердце.

Совещание длилось около часа. Я смотрела на часы, и каждая минута тянулась вечностью. Когда дверь, наконец, открылась и Ира вошла, я вскочила с места.

— Ну?

Она села за свой стол, положила блокнот и выдохнула. Глаза её горели — в них было напряжение, злость, но и какая-то странная решимость.

— Роман сказал, что замечает снижение авторитета руководителей среднего звена, — начала она. — Что сотрудники жалуются на психологическое давление. Что этический климат в компании оставляет желать лучшего. Он говорил общими фразами, но смотрел только на Оливию. Все поняли, кого он имел в виду.

— И что Оливия?

— Сидела с каменным лицом. Ни слова. Только смотрела на него в ответ. Она поняла, что это намёк. Но он не сказал прямо — не назвал её имя. Сказал: «Мы должны обсуждать разногласия конструктивно, без публичных конфликтов». И добавил: «Замечания по поводу внешнего вида сотрудников должны решаться в соответствии с корпоративным кодексом, а не в форме публичного унижения».