Книга Измена не худышки. Отпусти меня, босс!, страница 59 – Авелина Атталь

Он пошёл к выходу. У двери не остановился, не обернулся. Просто вышел. Дверь закрылась.

Я сидела и смотрела на свой стакан. Потом встала и пошла за ним.

На улице было холодно. Роман стоял в нескольких шагах от крыльца, засунув руки в карманы, и смотрел в сторону костра. Я подошла и встала рядом. Он не обернулся, но я знала, что он почувствовал моё присутствие.

Мы пошли к костру. Молча. Медленно. Ноги сами несли нас туда, где ещё горел огонь и звучала музыка.

У костра осталось всего несколько человек. Парень с гитарой сидел на бревне и перебирал струны. Рядом — двое коллег из отдела продаж, укутанные в пледы. Остальные разбрелись по коттеджам. Костёр догорал, и искры медленно поднимались в чёрное небо.

Мы сели на бревно, чуть поодаль от остальных. Роман смотрел на огонь. Я смотрела на огонь. Мы молчали.

Гитарист заиграл новую песню. Я узнала её с первых аккордов. «Половинка». Она звучала тихо, проникновенно… Так, что у меня сжалось горло и на глазах навернулись слезы...

«Я тебе подарил… половинку себя…»

Я слушала и чувствовала, как слёзы вот-вот покатятся. Я не смотрела на Романа. Я смотрела на огонь. Но я чувствовала его рядом. Его тепло. Его дыхание. Его молчание.

Песня закончилась. Гитарист заиграл что-то другое, но я уже не слушала. Я смотрела на догорающие угли и думала о том, что мы — как эти угли. Горели ярко, а теперь тлеем. И скоро погаснем.

Роман повернулся ко мне. Я почувствовала его взгляд. Но не подняла головы.

— Лена, — сказал он тихо.

Я посмотрела на него.

Его лицо было напряжённым, скулы заострены, пальцы сжаты в кулаки. Он молчал несколько секунд. Потом сказал — ровно, без эмоций, не глядя на меня:

— Поднимайся ко мне в номер. Через двадцать минут. Никто не должен тебя видеть.

Я замерла. Сердце пропустило удар. Я смотрела на него, но он не смотрел на меня. Он смотрел на огонь.

— Роман... - начала я.

— Двадцать минут, — перебил он. — Номер четырнадцать. Второй этаж. Я оставлю дверь открытой.

Он встал и пошёл к главному корпусу. Не обернулся. Не замедлил шаг. Просто ушёл в темноту.

Я осталась стоять... Гитара играла. Люди смеялись. Огонь трещал.

А я смотрела на его удаляющуюся спину и чувствовала, как внутри меня всё горит.

Двадцать минут.

Я встала и поднялась по лестнице главного корпуса. Сердце колотилось так громко, что я боялась — услышат. Двадцать минут. Он сказал двадцать минут.

Дверь была приоткрыта. Я видела полоску тёплого света на полу. Толкнула её и вошла.

Роман стоял у окна. Он снял рубашку, остался в белой футболке. Волосы растрёпаны, плечи напряжены. Он не обернулся, когда я вошла. Просто стоял и смотрел в темноту за стеклом.

Я закрыла дверь. Щелчок замка прозвучал громко, как выстрел.

— Ты пришла, — сказал он. Голос хриплый, низкий.

— Ты знал, что я приду, — ответила я.

Он обернулся. Его глаза горели. В них не было ни злости, ни обиды, ни той боли, которая звучала в его голосе у бара. Только желание. Голодное, отчаянное, неприкрытое.

Он шагнул ко мне. Я не отступила. Он взял моё лицо в ладони — грубо, жадно — и поцеловал. Не нежно. Не мягко. Так, будто он голодал неделями. Будто я была водой в пустыне, воздухом после удушья.

Я ответила. Вцепилась в его футболку, притянула к себе, вдохнула его запах — дым, хвоя, что-то ещё, его собственное и терпкое.