Книга Юлька в поисках любви, страница 36 – Мари Соль

— Ну, а с ней почему не сложилось? — я не могу даже имя назвать. Мама так часто его называла, что у меня возникает оскомина. Любая женщина с именем Алла, как красная тряпка для злого быка.

Папа вздыхает, так глубоко и так тяжко, что я на секунду жалею его.

— Почему, почему? Потому! — отвечает он, глядя на столики прочих фудкортов, — Я ж не по своей воле ушёл. Мать меня выгнала! Ты не общалась. Я очень скучал, тосковал. Она это чувствовала. Вот и ушла.

— Прям так и сказала? — пытаю в намерении выдавить всё.

Папа машет рукой:

— Сказала, что жить через силу не хочет. А я через силу с ней жил.

— А одному тебе лучше?

— Не лучше! — он кривится.

— Ну так не живи! — возражаю, — Есть женщина, тоже одна. Могу посоветовать.

— Что за женщина? — папа смеётся.

— В разводе, есть дочь, но она уже взрослая. Работа хорошая, высокооплачиваемая. Она финансист.

— Ооо! — восклицает отец, — С этой женщиной мне даже в одной комнате страшно находиться. Она же меня на порог не пускает.

— Да ладно, а ты давно приходил? — щурю глаз.

Папа становится очень похож на мальчишку. Губы собраны вместе, брови нахмурены в молчаливом упрёке:

— А меня не зовут.

— А ты приходи без приглашения, — советую я. Сама не могу предсказать результат этой версии. Но полагаю, что мама его не убьёт.

Отец усмехается.

— Ладно, ешь! Фантазёрка!

Субботнее утро мать всегда начинает со шваброй и тряпкой в руках. Меня опустила, с учётом того, что я мо́ю кухню. К моему возвращению, дом уже чист. И мама встречает в привычном «уборочном» виде.

— Юля! Я тут нашла кое-что под кроватью, — начинает, впустив.

Пока разуваюсь, я думаю — что? Но мама, не дав поразмыслить, суёт мне под нос серебристый квадратик:

— Это что?

Я изучаю находку.

— Это... Гороскоп любви, — читаю название, — По-моему, овен.

— Я спрашиваю, что это? — напирает она.

— Ну, мам! Ну, ты же видишь, что это?

— Скажи! — мама стоит, не давая пройти.

— Это пре-зе-рва-ти-в! — говорю по слогам.

Она осуждающе смотрит:

— И как он попал под кровать?

— Нуууу, очевидно, упал, — объясняю.

— В процессе чего? — добивается мама.

Ожидает услышать признание. Но, не дождавшись, сама произносит:

— Ты мужиков в дом водила?

— Не во множественном числе, а в единственном, — фыркаю я, пробираясь на кухню.

— Да хоть в каком! Ты делала это без моего ведома! — мамин праведный гнев достиг своего апогея.

Я щурюсь от громкости:

— Можно подумать, если бы я спросила, то ты бы позволила?

Так и представляю себе. Говорю: «Мам, можно я приведу в дом мужика?». А мама такая: «Конечно!». Чего не сделаешь для родной дочери.

— Нет, конечно! — разводит руками она, — Ведь это же не притон!

Я подтверждаю:

— Вот именно!

— Юля! — предупредительно хмурится мама, — Если ты ещё раз...

— Да ни разу! Расслабься! Мы с ним расстались уже. И больше никто не переступит порога этой квартиры.

— Вы с ним расстались давно, — мама щурится, — Или это не Рома?

Вода пошла не в то горло. Я кашляю. Думаю, что же сказать?

— Тебе от папы привет, — говорю.

Это действует! Мама, мгновенно забыв о своих возмущениях, принимает обиженный вид:

— Ой, так я и поверила, что он про меня вспоминал. От твоего отца не дождёшься и доброго слова! Не то, что привета.

— Вспоминал, ещё как! — отвечаю загадочно.

Мама хмыкает:

— Пускай лучше эту свою... вспоминает! А меня нечего. Не хватало мне ещё икать из-за него.