Книга Юлька в поисках любви, страница 41 – Мари Соль

— Тогда лучше сразу чулки и ботфорты, и белый парик.

Мама хмурится:

— В смысле? Зачем?

— Ну, как же? — ловлю прядь волос, — Может, ночью пойду на Тверскую. Вдруг, какой интересный мужчина увидит меня, остановится…

— Ой, Юля! — мама даёт мне по заднице, — Вечно ты так! Я ж серьёзно!

— А я как будто бы нет? — удивляюсь, добавляю к вещам хлопчатобумажные трусики, лифчик.

Мама, взглянув на бельё, изрекает:

— Так и помрёшь одинокой!

— Спасибо, мамуль, обнадёжила, — пакую вещички в пакет.

В последнее время энтузиазма во мне поубавилось. Отдаю предпочтения брюкам и джинсам. Из косметики только духи. Перестала ходить на свидания, одновременно с тем перестала и пить, и не спать по ночам.

Кеша глядит с укоризной, толкает качельку:

— Скоррро рррассвет! Выхода нет! Ключ поверррни, и полетели!

— Вот тебе на! — удивляется мама.

— Подожди, он тебе ещё и не то выдаст! — смеюсь, — Ромик ему включал русский рок. Так он исполнял, вместо плеера.

— Угу, — мама буравит его недоверчивым взглядом, — Значит, вот оно как? Хорошо!

— Кеша крррасавчик! Жёлтая грррудка! — распускает он перья, танцует на жёрдочке.

— Корми его, только не перекармливай. А то у него несварение будет. В поилку воды подливай регулярно. И говори с ним, а то он не любит молчать. Можешь включать ему новости, пускай кто-нибудь тараторит, — даю наставления маме.

— Да Бог с тобой! Новости? Скажешь тоже! Там такое сейчас говорят. Птичий мозг засорять! — она смотрит на Кешу.

— Правильно. Он у него итак маленький, — я улыбаюсь питомцу.

Привыкла уже! Без него, даже эти пять дней, кажутся вечностью. Утренний выкрик, заместо будильника. Танцы под музыку. Ну, и конечно, бесценные Кешины реплики в нужный момент.

— Брррум, бррррумм, брууум, батарррейка, батарррейка! — входит в раж Иннокентий, танцует у зеркала. Любуется, гад!

Мама встаёт, спохватившись:

— Ой! Батарейку хотела в часах поменять! Вот спасибо тебе, — говорит она Кеше.

— Крррасааава! — гордится собой какаду.

— Вот видишь, уже хоть какая-то польза в хозяйстве, — я трамбую любимые джинсы и пытаюсь сомкнуть чемодан. Вроде пять дней, а вещей набрала, как на десять…

В поезде душно. Я ставлю чемодан в углубление, под нижнюю полку. И никак не могу опустить. Дёргаю, мучаюсь! Пока сзади ни слышу:

— Давайте, я вам помогу?

Двое парней, одного возраста. Высокие, крепкие. Спортивного склада. Хотя, по сравнению со мной нетрудно казаться высоким. Даже Савушкин, с его метр семьдесят, гордился тем, что он выше меня.

Я отступаю на шаг, позволяю ему опустить эту чёртову полку.

— Спасибо, — киваю. Сажусь.

— У вас верхняя? — он уточняет. Видать, разговорчивый. Второй только смотрит, молчит.

Со странным смущением я понимаю, что эти двое — мои попутчики.

— А… Да, — пальцем тычу наверх.

— Мм, — улыбается он, — Не хотите махнуться с Валерой?

Я смотрю на Валеру.

— Меня, кстати, Лёша зовут, — продолжает помощник.

Пожимаю плечами:

— Ну, в принципе, можно.

Так хотя бы чемодан будет под присмотром. Правда, кому он сдался? С трусами и джинсами?

Оказалось, что этот Алёша тоже на нижней, но только напротив меня. Его друг — надо мной. А четвёртое место пустует. Правда, вскоре, ворвавшись в купе с громкий воплем:

— Успела! — появляется женщина за шестьдесят.

Шерстяная беретка, ботинки впиваются в икры. Она ставит на полочку свой ридикюль. Проверяет билетик.