Книга Юлька в поисках любви, страница 60 – Мари Соль

У Витали серьёзный роман с канцеляршей Анютой. Мать-одиночка. Спокойная, тихая. Целыми днями шуршит в уголке. Вот ей-то теперь он и носит свои шоколадки.

— Эх, сокращается поголовье свободных мужчин! — сокрушённо вздыхает Наташка, как только Виталик уходит.

— Тебе-то чего? — уточняет Лариска, — Ты ж замужем!

— А я может, возьму и уйду! Брошу Котова, — цедит коллега. И решимости хоть отбавляй!

Но, стоит смартфону пиликнуть, как Наташка бежит в коридор, отвечать. Мы с Лариской синхронно киваем. Мол, было бы сказано!

От места куратора я отказалась по личным причинам. Это требует полной отдачи. А что с меня взять? Да и вообще! Не люблю я указывать людям. Не моё. Не хочу превращаться в гусыню, подобную Вале. Пусть другие командуют, я остаюсь при своём.

И вообще, у меня теперь новое кресло. И новый компьютер. И кактус, который цветёт. Кстати, Савушкин снова в свободном полёте. Написал, что «всё сложно» в социальной сети. А я не скрываюсь! Пишу «влюблена». И это действительно, правда.

Лёлька встречается с Димой. Ещё полгода назад я бы и в мыслях такое представить себе не смогла. А теперь представляю! Эти двое подходят друг другу, как хлеб с колбасой. Не удивлюсь, если они уже практикуют отвергнутый мной мжм.

Кстати, Стасик, которого Лёля отшила, покинул «бойс-бенд». Теперь в нём солирует Пашка. Он сам пишет песни, ведёт свой ютубовский блог. У него уже несколько тысяч подписчиц! Уверена, что среди них непременно отыщется самая верная. А главное, та, что сумеет сказать его маме:

— Мамуля, ваш сын в надёжных руках!

Я потихонечку переезжаю. Мама всучила приданое. Пару подушек, махровую простынь, бельё.

— Хрусталь забери! — предложила.

— Мам, ну кой мне хрусталь? — я оценила объём хрусталя, что до сих пор красовался в серванте.

— Поставишь под стёклышко. Будет красиво!

Я вспомнила Гришину мебель:

— Да у него даже стёклышек нет.

— Так купите! У всех нормальных людей есть сервант.

Я постеснялась расстраивать маму, говоря, что серванты, буфеты, а также трельяж, который достался от бабушки, канули в лету ещё в прошлом веке.

Напомнила:

— Кешину клетку заберу после нового года.

Мама испуганно вздёрнула брови:

— Как? Ты его увезёшь?

— Ну, да, — я пожала плечами, — Не надо?

А Кеша из зала пропел долгожданное:

— Рррома дурррак!

Наш маленький праздник кончается быстро. Я жду, когда Гришин Лада подъедет. У Ромика был Мерседес. Он им хвастал на каждом шагу! А когда на парковке торгового центра какой-то мудак поцарапал его, то едва не рыдал. К слову, когда я упала зимой, оцарапала ногу, порвала штанину и сильно ударилась копчиком, Ромкин вердикт был таким:

— Надо под ноги лучше смотреть. Всё ж зима на дворе!

Снежинки срываются, мелкие-мелкие, словно мука. Ложатся на рукава моей куртки, и тут же сползают с неё. Я пытаюсь поймать языком, когда появляется Гриша. Он подъезжает, становится возле меня. Я сажусь в его тёплый нагретый салон.

— Сказал же, не выходи, пока не приеду, — бросает сурово.

— Я хотела воздухом подышать, — говорю и стараюсь не шмыгать носом. Недавно был насморк, остатки которого до сих пор неприятно свербят.

— Ты покушала? — он осторожно стартует.

— Да, виноград и колбаску, — я расслабленно жмусь к изголовью, смотрю на него.

Его красота не кричащая! Но что-то особое есть в этих тёмных глазах. Никогда не смотрела в них так, как на той майской лавочке, в сквере. Говорят, что достаточно восемь секунд, чтоб влюбиться. А мы любовались друг другом, как минимум пару минут.