Онлайн книга «Игра в измену»
|
А у меня руки трясутся. То ли от тяжести кружки, полной холодного, вонючего пойла. То ли от страха! На что я подписалась? То у меня была хотя бы половина веранды. Можно было разграничить наши «зоны влияния» ширмой, или стеной из бамбука. А так… Я просто продую всё разом! И придётся искать новый угол. «Пенный угол, мать вашу», — думаю я. И смотрю неотрывно на пену, которая лезет из кружки мне на руку. — Ну, слабо? — подначивает кто-то из его ребят. Я вцепляюсь в холодное стекло. Делаю семь вдохов-выдохов. Закрываю глаза, прекращаю дышать и приникаю ртом к этой зловонной жидкости… Пока пью, глохну, слепну и каменею! То ли от холода пива, то ли от невозможности сделать вдох между глотками. Знаю, что, если прервусь, то уже не смогу возобновить этот процесс. И потому пью залпом, как и было оговорено в правилах спора. «Я сделаю это! Я должна! Я смогу!», — звучит в голове заклинанием. Когда я делаю последний глоток, то не верю. Стакан опустел, и мне нужно открыть глаза, чтобы убедить воочию. Пена повсюду. У меня на руках, на лице, и даже на волосах. Я вся в пене! Я точно бочонок с пивом. Такая же круглая и доверху полная. Отведя кружку от лица, я громко рыгаю. И, под всеобщие возгласы восторгов, стыдливо прикрываю рот ладонью. — Ни хрена себе! — Во даёт! — Твою мать! — Анька, мочи! — слышу всё вперемешку. Оно, кажется, было достаточно крепкое? Так как разум мгновенно слабеет. И ноги тоже слабеют. Павел, отняв у меня пустую кружку, произносит, нагнувшись к самому уху: — А говорила, не пьёшь? Обманула? — Неа! — машу головой, отчего всё немного ползёт, — Ик! Девчонки, повскакивав с мест, подбегают ко мне и поздравляют с победой. — Анька, веранда наша! — Ура! — Ты молодец! А мне хочется одновременно, и смеяться, и плакать. И кричать и молчать. И упасть, и кружиться… Спустя пару часов, когда часть нашей дружной компании уже разошлась по домам. Кто-то один, а кто-то и парами, я сижу, свесив ноги с веранды. И держась руками за поручень. Павел садится возле меня в позу лотоса. Ну, или почти… — Не мутит? — уточняет, — С непривычки-то? — Сколько тебе лет? — вырывается. — О, так мы всё же на «ты»? — он подмигивает мне, — А сколько дашь? Я пожимаю плечами: — Ну, лет тридцать с хвостом? — Не, — удивляется он, — Бери выше! — Тридцать пять? Тридцать восемь? — Сорокет, — шепчет он. — Да ладн? — теперь уже я удивляюсь. А он в ответ, оглядев меня взглядом таким, что мне становится стыдно, уточняет: — Ну, а тебе? — Угадай! — А ты ещё та плутовка! — грозит он мне пальцем, — Ну… лет тридцать пять, это максимум. — Ой, не льсти! — машу я рукой, — Терпеть не могу, когда льстят! — А я и не льстю… не льщу, — исправляется. Мы смотрим друг на друга так пристально. Почти не моргая. У него глаза цвета жжёного миндаля. Шоколадного цвета. А волосы с проседью. Я это замечаю только сейчас, при близком рассмотрении. В этот момент звонит мой смартфон. Я вынимаю. Дима. На автомате нажимаю «принять». И только потом понимаю, что могла вообще проигнорировать его звонок. — Ань, ты где? — интересуется муж. Я опираюсь лбом о перилла: — На рботе! — Мм, — слышу в трубке, — А чего так поздно? — Ды так, — обвожу взглядом пространство. — А что с голосом? — выдаёт он новый вопрос. — А што с ним? — интересуюсь с усмешкой. |