Книга Игра в измену, страница 34 – Мари Соль

— В общемировой классификации девиантных расстройств, парафилия относится к психическим лишь в том случае, если человек испытывает сильнейший стресс, к которому не может приспособиться, а также если он причиняет вред другим людям.

Я склоняю голову на бок и внимательно слушаю доктора.

— Как то, если один из партнёров намеренно унижает другого без предварительного согласия и против воли. Позже он может испытывать чувство вины за такое поведение, но, увы, не может обходиться без этого.

Я думаю, знает ли он все детали нашей «специфической проблемы»? Например, что унижается Димка, а не наоборот? Или то, что его унижала не я, а наша домработница. В этом-то вся и загвоздка…

— Причин развития парафилии может быть множество, как физиологических, так и психосоматических. Мы не будем останавливаться на этом подробно. Также много и вариаций на данную тему. Так называемым фетишем может стать что угодно. К примеру, одежда, обувь, отдельные части тела мужского и женского, запахи, выделения, вещи, ситуации. Это так называемый импульс, побуждающий организм вырабатывать гормоны возбуждения, вызывающий бурную ответную реакцию, как на физическом, так и на психологическом уровне.

Я начинаю скучать от всей этой теории. И доктор, словно почувствовав это, произносит:

— Могу вас заверить, Анна, в пределах своей практики длиной в сорок лет, я повидал множество различных проблематик. И данная, которая свойственна вашей паре — не редкость. Более того! Расстройство по типу садомазохизма встречается наиболее часто. Это подчинение, унижение, причинение боли партнёру. Нередко пары совпадают по типу влечения и в этом случае практикуют совместные игры подобного рода. Но я так понимаю, что в вашем случае единогласие отсутствует.

Я усмехаюсь и наконец-то даю себе возможность высказаться:

— Я понятия не имела об этих его предпочтениях. Если бы он только поговорил со мной об этом…

Доктор перебивает меня довольно мягко:

— То вы бы согласились попробовать?

Я сглатываю, припомнив ту сцену в гостиной. И представив себя на месте Людмилы…

— Я не знаю, — говорю я честно, — Может быть, в качестве исключения.

— Ваш муж испытывает глубочайшее чувство вины и стыда за то, что его возбуждают подобные вещи. Именно этот стыд и вызывал нежелание делиться с вами своими фантазиями.

Я уже собираюсь ответить. Спросить, знает ли он об измене…

Но доктор продолжает, подавшись вперёд:

— Скажите, а каков Дмитрий в жизни? Он мягкий, жёсткий? Напористый, решительный? Или наоборот, нерешительный? Кто в вашей семье играет роль лидера? Вы, или он?

Я задумываюсь, но ненадолго. Хотела бы я сказать, что я! Но это будет не правдой. Ведь Димка всегда принимал все важные решения сам. А я полагалась на него во всём. И это было приятно.

— Наверно, он, — отвечаю, — Он — глава семьи, и на работе он тоже главный. У него своя фирма строительная. Я бы не назвала его жёстким и напористым. Он скорее спокойный, такой… безмятежный, наверное. Наверное, это меня и привлекало в нём. Без экстрима, без каких-то скандалов. Он никогда не давил, но всегда и без лишних слов брал ответственность.

Говоря это вслух, я понимаю, насколько безмятежной и спокойной с Димкой была моя жизнь все эти годы. Насколько я благодарна ему за это! И настолько же ненавижу его сейчас за то, что он лишил меня всего этого.