Книга Цена верности, страница 61 – Мари Соль

Неожиданно в дальнем конце вижу то, к чему взгляд прибивается намертво. В каком-то немыслимом трансе, иду к той картине, что ждёт среди прочих, в углу. С неё смотрит красивая девушка, женщина. Гордый наклон головы, тёмный всполох ресниц над пронзительным взглядом. Куда ни пойди, а они продолжают смотреть на тебя! Эти, полные грусти, глаза.

— Кто это? — обернувшись, решаю спросить у художника.

Он оживляется:

— Это! — подходит поближе, опустив со лба на нос очки, — Один человек заказал. Для жены.

— Для жены? — говорю еле слышно.

— Да, да! — продолжает художник, — Но именно это, увы, черновик. Полотно я испортил. Проткнул.

Я смотрю в направлении пальца, коим он тычет в картину. И вижу... Действительно! Сбоку, на уровне уха, дыра.

— Но... ведь можно заклеить? — бросаю в какой-то прострации.

— Так я и заклеил! — кивает пузатый творец, — Но не отдавать же картину такой! Мне пришлось переделать. Но, скажу не без гордости, что второй экземпляр оказался куда лучше первого.

«Куда уж лучше», — смотрю в глаза той, кто весной станет мамой. А, когда живописец отходит, я делаю фото портрета Тамары. Кажется, это одна из коллег предложила идею подарка? И, очевидно, не мне одной!

Портрет Окуневых вышел на славу. Правда, он больше, чем я представляла. Плюс ещё рама, которую мастер избрал на свой вкус.

— Здесь я оставил автограф, — краснея, он тычет в её нижний край, — А вот моя визиточка. Если захотите изобразить портреты, свои, или детские. Любые рисую! Вас, к слову, с натуры могу. Ваше лицо очень чистое, его даже приукрашивать не придётся.

Уж не знаю, вежливость это, или он, правда, меня оценил? Но я благодарно киваю:

— Благодарю вас! Непременно подумаю на этот счёт.

Выйдя на улицу вместе с картиной, я прижимаю к себе полотно. Хотя дружелюбный художник его обернул в целлофан, всё равно я боюсь, мокрый снег просочится. Температура стремительно падает, ближе к нулю. А у меня внутри жар такой, что подмышки вспотели.

Сую Окуне́ й в свой багажник, сажусь, достаю телефон. Увеличив последнее фото, долго-долго смотрю на Тамару. Тамаре в лицо! И решаю — послать, не послать? Послать фотографию Леве. Послать Леву вместе с его предложением встретиться. После такого я видеть его не могу!

Прижимаюсь затылком к сидению. Пытаюсь остыть. А с другой стороны, разве он виноват? Ведь художник сказал — это брак. Он оставил его на витрине. И теперь все глазеют. И думают: кто эта женщина? И почему у неё такой грустный взгляд.

Телефон оживает в руках, так, что я его чуть не роняю. Физиономия Ромика вместо Тамары слегка отрезвляет меня.

— Да! — отвечаю.

— Марго! — отзывается он, — Ты уже близко от дома?

— Я..., - мгновение думаю, — Нет, а чего ты хотел?

— Блин! Да я забыл этот хренов костюм из химчистки забрать! Не заедешь? — пытается Ромик задобрить меня, — Я за это посуду помою. Могу даже ужин накрыть.

Я вздыхаю:

— Ты где сейчас?

— Дома, почти. Там, в аптеке была недостача, пришлось к ним поехать, узнать, что к чему.

«Ну, да! Как же, в аптеке», — смеюсь про себя. Почему я не верю ему? Никогда. Даже если не врёт, даже если он честен, не верю! И охота поехать к Левону. Назло. Несмотря ни на что. Просто взять, отказать и поехать к Левону! И пусть Ромик ждёт свой костюм.

— Хорошо, — я вздыхаю, — Сбрось адрес, заеду.