Книга Бывшие в Египте, страница 11 – Мари Соль

Мы переходим на более важные темы. Относительно бизнеса. Всё же с другом, хоть он и ведомый в амурных вопросах, мне повезло. На него всегда можно положиться и уехать куда-нибудь. Помню, хотели с Маринкой уехать на Кубу! Заниматься любовью и танцевать. Только любовь наша кончилась раньше, чем наступил сезон отпусков.

Как сейчас вспоминаю её поспешные сборы. И фразу:

— Будь проклят тот день, когда мы познакомились! — произнесённую с такой нескрываемой злостью, как будто и правда жалеет…

Я выхожу на балкон. Расправляю руки, вдыхаю пропитанный ароматами воздух. Незнакомое место, это всегда интересно. Но лучше осваивать его с кем-то близким, делить на двоих впечатления, чувства.

Между тяжёлых колонн, через несколько лоджий, я вижу её. В длинном шёлковом платье. Или это халат? Она курит. Меня всегда раздражала эта её привычка. Плохая! Но, вот же как она сексуально делала это. Как выдыхала дымок изо рта… Я боролся с тем, чтобы запретить ей курить, и продолжить смотреть, как она это делает.

— Эй! Огоньку не найдётся? — бросаю погромче.

Маринка, вернувшись из грёз, смотрит через плечо. И, заметив меня, очевидно, роняет горячий пепел от сигареты в своё декольте.

«Блядь», — читаю я по губам. И вижу её средний палец.

Марина

— А на юге страны широко применяют нубийский. Это восточносуданская группа наречий. А вот древнеегипетский язык образует отдельную ветвь…

— Ой, Нин, не душни! — выдыхаю.

— Чего? — растеряно хлопает глазками Нина. Ей даже имя под стать. Такое же скучное.

— Давай о погоде лучше, — предлагаю я тему.

Нину долго просить не приходится:

— Да, погода в Египте переменчива. Сезон ветров наступает в декабре. А с марта по май происходят песчаные бури. Пустынный ветер хасмин дует с марта по май…

— Боже! — пресекаю я вздохом очередную порцию знаний от Нины, — Ты вообще можешь говорить нормально?

— В смысле? — она поправляет очки.

— В смысле, не как Википедия, а как человек.

У меня на тарелке зелёные листья салата, кусок баклажана, грибы. Зато Нина, насколько она разговорчива, настолько же любит пожрать. У неё на тарелке лапша и шашлык. Страшный вред для фигуры! Но не для Нининой точно. Там, небось, и вредить-то нечему?

— Ой, как всё вкусно! Как всё интересно! — восклицает с горящим взглядом, — А ты есть не будешь что ли?

— Есть-то я буду, а вот жопу отращивать в планы мои не входило, — я хмыкаю, глядя, как Нина кладёт поверх всего этого великолепия ещё и булочку.

— Ой, а я бы не против чуть-чуть отрастить, — смеётся в ладонь, — А то Саша говорит, у меня недобор по объёму.

— Саша — твой муж? — изумляюсь, представив очкарика, Нине под стать.

— Нет, ты что? Я не замужем, — тут же смущается Нина, — Саша — это подруга. Ну, с которой должны были ехать.

— Так ты что ли лесба? — смотрю на неё иным взглядом.

Но Нина гасит мой пробудившийся к ней интерес:

— В смысле, ты что? Ты имеешь ввиду, лесбиянка? О, боже мой! Нет! Не дай бог! — шепчет, глядя вокруг, как будто за ней сейчас придут и арестуют.

— Ну, хорошо. А встречаешься с кем? Я имею ввиду, парень есть? — интересуюсь я.

Нина грустнеет:

— Был ещё в школе…

— В школе? — я расширяю глаза, — А тебе сколько лет?

— Мне, — Нина кусает губу, — 27.

— И у тебя один парень был за всю твою жизнь?

— Ну не один, их было несколько, — начинает она вспоминать.