Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 101 – Евгений Ключников

— Простите, — сказала она тихо, сама не понимая, кому.

Коридор, конечно, не ответил.

Ася подошла к консоли под портретом. Ваза с сухими белыми цветами, свеча, серебряная рамка с фотографией. Вчера она почти не рассмотрела снимок. Сегодня взяла рамку в руки — осторожно, двумя пальцами за края, словно вещь могла обжечь. Серебро было холодным.

На фотографии были Дамир и Рустам. Да. Моложе, чем сейчас Дамир, на несколько лет до трагедии. Место — причал или терраса у воды. Лето. Ветер. Рустам смеется в камеру, прищурившись от солнца. Дамир стоит рядом, чуть повернувшись к брату, одна рука в кармане, вторая держит темные очки. На его лице не улыбка даже, а что-то редкое: расслабленность. Та самая, которую невозможно сыграть, если все время ждешь удара. За их спинами виднелись люди: размытые силуэты, часть стола, бокалы, белые навесы. Снимок был сделан не на семейном отдыхе, а на каком-то закрытом мероприятии у воды. Может быть, презентация проекта. Может быть, форум. Может быть, та самая жизнь, где Воронцовы и Лебедевы еще стояли рядом не как враги.

Ася поднесла рамку ближе к свету.

И замерла.

На заднем плане, в левом углу, возле белой колонны, стояли мужчина и женщина. Они были не в фокусе, лица частично перекрывали другие фигуры, но этого хватило. Мужчина — Виктор Сергеевич Лебедев. Ее отец. Моложе, с чуть менее жесткой линией рта, в светлом костюме, с бокалом в руке. Женщина рядом — Елена Андреевна. Мама.

Не как случайная спутница у входа. Не на заднем плане, где жена бизнесмена скучает, пока мужчины обсуждают дела. Она стояла повернувшись к Рустаму. Почти к нему. В руках у нее была папка — тонкая, темная, прижатая к груди. И выражение лица, насколько позволяла разглядеть фотография, было не светским. Слишком серьезным. Слишком включенным.

Ася перестала дышать.

Мама и Рустам на одной фотографии. Не той, которую она нашла в интернете, не размытый силуэт на деловом форуме, где можно было придумать любую случайность. Здесь они были рядом. В одном частном пространстве. На одном мероприятии. И Рустам, если судить по направлению его корпуса, до кадра мог разговаривать именно с ней.

Ей всегда говорили, что мать почти не была связана с бизнесом Лебедевых.

Почти.

Какое удобное слово. В нем можно спрятать все, от случайной подписи до участия в сделке, от благотворительного фонда до документов, из-за которых люди погибают. Почти не была связана. Почти не знала. Почти не участвовала. Почти — значит, когда-нибудь можно будет открыть правду и сказать: мы же не врали полностью.

Пальцы на рамке задрожали.

Ася поднесла фотографию еще ближе, пытаясь разглядеть папку в руках матери. Цвет? Темно-синий? Серый? На изображении было слишком мало деталей. Но вдруг ей почудилось, что это та самая форма папки, какую отец положил перед ней за ужином. Нет. Глупость. Папки похожи. Люди видят совпадения, когда хотят найти смысл. И все же...

— Поставьте на место.

Голос Дамира прозвучал так близко, что Ася едва не выронила рамку.

Она резко обернулась.

Он стоял в коридоре за ее спиной.

Не в начале светлого крыла, как вчера. Ближе. Гораздо ближе. Видимо, поднялся незаметно, пока она смотрела на фотографию. Или вернулся раньше. Или вообще не уезжал? Нет, Тамара сказала, он уехал. Значит, вернулся. И застал ее не просто у портрета. С рамкой в руках. В закрытом крыле. Второй день подряд.