Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 12 – Евгений Ключников

— Я не буду твоей дочерью, папа. Я буду твоим самым плохим свидетелем.

Лицо отца стало каменным.

— Ты не понимаешь, во что ввязываешься.

Ася выпрямилась.

— Зато наконец понимаю, с кем жила.

Она развернулась и вышла из кабинета прежде, чем он успел ответить. В холле уже светало. Серый утренний свет просачивался через высокие окна, делая дом плоским, чужим, лишенным ночной роскоши. Где-то наверху открылась дверь. Наверное, Милана. Наверное, Лариса Аркадьевна. Скоро начнутся звонки, распоряжения, примерки, документы, разговоры о свадьбе, которую никто не будет называть продажей.

Ася остановилась у зеркала возле входа.

На нее смотрела девушка, которую только что согласились отдать Отморозку вместо сестры. Нелюбимая дочь. Удобная жертва. Подменная невеста.

Она медленно подняла руку и коснулась пальцами собственного отражения.

— Посмотрим, — прошептала она, — кто кому достанется.

И впервые за всю ночь ей стало не только страшно. Ей стало любопытно.

Утро после решения оказалось не похожим на утро перед свадьбой. В книгах, которые Ася когда-то читала тайком в школьные годы, героиня после рокового согласия обычно просыпалась в особом свете: с ощущением перелома, с холодным мужеством в груди, с драматичной музыкой где-то за кадром, если бы жизнь позволяла себе быть честнее и сопровождать катастрофы подходящим звуком. В реальности она проснулась от того, что под окном задним ходом сдавал фургон флористов, кухонная помощница уронила на первом этаже противень, а за дверью ее комнаты кто-то уже дважды прошел туда-сюда, делая вид, что это не караул, а обычная домашняя суета. Дом Лебедевых переварил вчерашний вечер и теперь работал дальше, будто ничего непоправимого не произошло. Только теперь в его привычном дорогом механизме Ася чувствовала себя не жильцом, не дочерью, даже не лишней деталью, а уже упакованным предметом, который осталось проверить, подписать и отправить по назначению.

Она лежала на спине и смотрела в потолок. Ночью ей удалось провалиться в сон всего на пару часов, и сон был не отдыхом, а темной водой, из которой ее постоянно выталкивало одно и то же: папка. Отцовская ладонь на синей коже. Имя матери в сухих строках протокола. “Следы второго автомобиля”. “Несоответствие показаний”. “Неустановленный контакт”. А потом — имя Дамира Воронцова, звучащее уже не просто как чужая фамилия из сплетен, а как дверь, за которой могли лежать ответы. Или новая ловушка. Или оба варианта сразу, потому что в жизни Лебедевых все важное всегда было двуслойным: сверху приличие, снизу расчет.

В телефоне было восемь непрочитанных сообщений. Три от неизвестного номера — вероятно, от помощницы Ларисы Аркадьевны, уже назначенной вести подготовку к “мероприятию”. Два от студии, где ее спрашивали, будет ли она сегодня на смене. Одно от банка с рекламой кредита, показавшейся настолько издевательской, что Ася почти рассмеялась. И два от Миланы.

Первое: “Надеюсь, ты не будешь устраивать цирк. Всем и так тяжело”.

Второе, отправленное через семь минут: “И не думай, что теперь стала особенной. Ты просто решаешь семейную проблему”.

Ася долго смотрела на экран, потом выключила телефон и положила его рядом. Особенной она себя не чувствовала. Скорее, наоборот: вчера вечером ее окончательно лишили даже иллюзии, что она отдельный человек. Но Милана ошибалась в другом. Семейную проблему Ася, возможно, и решала. Только больше не была уверена, что намерена решать ее в пользу семьи.