Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 175 – Евгений Ключников

Рука его на секунду замерла.

— Не всегда.

— Сегодня успели.

— Сегодня вы были в машине.

— Поэтому?

— Поэтому мне пришлось.

Ася не сразу ответила.

Он сказал это почти грубо, как факт, но смысл ударил слишком сильно. Ей пришлось. Не потому, что он вдруг стал мягким. Не потому, что опасность исчезла. А потому, что рядом была она. И это стало ограничителем. Не поводком, не слабостью, а причиной не превращать ситуацию в то, чем потом можно будет пользоваться против него.

— Мне неприятно быть вашим тормозом, — сказала она.

Он чиркнул спичкой.

— Вы не тормоз. Вы пассажир, которого я обязан довезти живым.

— Как романтично.

— Хотите романтичнее? Вы пассажир, который еще и носит ключ от возможной банковской ячейки с уликами старого преступления. Потерять вас было бы неудобно.

— Вот теперь узнаю.

Огонь в печи занялся не сразу, потом тонкая рыжая полоска побежала по щепкам, дрова затрещали. В комнате стало не теплее, но хотя бы появилось обещание тепла. Дамир выпрямился и наконец посмотрел на нее полностью.

— Куртку снимите.

— Зачем?

— Посмотреть плечо.

— Не надо.

— Надо.

— Дамир.

— Анастасия.

Он произнес ее имя так, что спорить стало трудно. Не потому, что приказал. Потому что за голосом была тревога, тщательно спрятанная под раздражение. Она вздохнула, расстегнула куртку и осторожно сняла ее с одного плеча. Боль дернула сильнее. Дамир сразу оказался рядом, но не коснулся.

— Можно?

Она посмотрела на него.

И вдруг поняла, что отвечает уже не из вежливости.

— Можно.

Он отодвинул ворот свитера ровно настолько, чтобы увидеть место удара ремнем. Пальцы его были теплые и очень осторожные. На ключе под тканью цепочка чуть дернулась, металл коснулся кожи. Ася задержала дыхание. Не от страха. От того, что его рука у ее плеча больше не включала привычный внутренний сигнал: отступить, закрыться, приготовиться. Тело ждало боли от синяка, но не опасности от него.

Это открытие было настолько тихим, что почти испугало сильнее дорожной атаки.

Дамир осмотрел кожу, где уже наливался красноватый след.

— Будет синяк.

— У нас с синяками уже традиция.

— Плохая традиция.

— Не худшая из наших.

Он осторожно провел пальцами рядом с местом удара, проверяя, нет ли сильной припухлости. Ася вздрогнула.

Он сразу убрал руку.

— Больно?

— Нет.

— Тогда почему?

Она могла соврать. Сказать: холодно. Щекотно. Неприятно. Но ложь вдруг показалась слишком грубой для этой маленькой комнаты, где они спрятались от людей, готовых вытеснить их с дороги из-за ключа мертвой женщины.

— Потому что я не испугалась, — сказала она.

Дамир смотрел на нее несколько секунд.

— Моего прикосновения?

— Да.

Тишина стала совсем другой.

Печь потрескивала. За стеной шуршал снег с веток. Где-то далеко в лесу каркнула птица. Дамир стоял близко, но уже не касался ее. Ася вдруг почувствовала отсутствие его руки почти так же ясно, как секунду назад чувствовала само прикосновение.

— Это плохо? — спросил он тихо.

— Не знаю.

— Для вас?

— Опасно.

Он едва заметно кивнул.

— Да.

Ни шутки. Ни колкости. Ни попытки сделать легче. Только признание. Да, опасно. Им обоим.

Ася осторожно поправила свитер и застегнула куртку не до конца. В комнате становилось теплее, но она все еще дрожала — теперь уже не от холода полностью.

— У вас руки замерзли, — сказал Дамир.