Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 243 – Евгений Ключников

В комнате стало тихо.

Кравцов медленно перевел взгляд на Дамира.

— Твоя жена любит играть в следователя?

— Моя жена, — сказал Дамир спокойно, — обычно замечает то, что мужчины вроде вас считают недостойным внимания.

Ася почувствовала короткое, опасное тепло от этих слов, но не позволила себе отвлечься.

— И еще, — добавила она. — Когда мы входили, ваш финансовый директор Мельников вышел из лифта, увидел нас и вернулся обратно с зеленой папкой. А административный директор Тихонова у двери смотрела на меня так, будто знала мою мать. Мне продолжать или вы начнете помогать себе сами?

Кравцов побледнел не сильно, но достаточно для человека с его цветом лица.

— Мельников болен.

— Зеленая папка тоже? — спросил Дамир.

— Ты пришел угрожать?

— Нет. Угрожать я умею короче. Я пришел дать шанс.

— На что?

— Не оказаться первым, кто дернется так сильно, что остальные успеют переложить на него все.

Кравцов молчал.

Дамир наклонился чуть вперед.

— Орлов не будет спасать вас, Борис Павлович. Лебедев — тем более. Кравцов в этой схеме удобен: громкий, жадный, пьющий, с конфликтом со мной, с плохим эпизодом на благотворительном вечере. Если всплывут таблицы, поддельные подписи, Nordkap и попытка удаленного доступа, угадайте, кому проще всего дать роль технического исполнителя?

Кравцов смотрел на него уже без усмешки.

— У тебя ничего нет.

— Тогда почему вы вспотели?

Ася не стала смотреть на лоб Кравцова. Это было бы слишком явно. Но боковым зрением заметила: у виска действительно выступила влага.

— Вам стоит подумать, — сказала она мягче. — Не о Дамире. О себе. И о том, кто рядом с вами уже начал прятать папки.

Кравцов резко нажал кнопку внутренней связи.

— Марина Евгеньевна, зайдите.

Через несколько секунд вошла та самая женщина с планшетом. Тихонова. Вблизи она выглядела старше, усталее и гораздо менее спокойной, чем в коридоре. Светлые волосы убраны в пучок, строгий костюм, на шее маленькая цепочка. Она вошла, не глядя на Кравцова сразу. Сначала на Асю. Опять.

— Да, Борис Павлович?

— Где Мельников?

— В архивной комнате.

— С какой папкой?

Пауза.

— Не знаю.

Ася смотрела на ее руки. Женщина держала планшет слишком крепко. На правом большом пальце — след от чернил? Нет, от старой печати или штемпеля, темно-синий у ногтя. Архивная комната. Она тоже была там.

— Вы знали мою мать? — спросила Ася.

Тихонова вздрогнула.

Кравцов резко сказал:

— Это не имеет отношения...

— Имело, — перебила женщина.

Все замолчали.

Тихонова побледнела, словно сама не ожидала, что ответит.

— Я работала в фонде, — сказала она. — Недолго. В административной группе.

— В “Северном сердце”? — спросил Дамир.

— Да.

— С Еленой Андреевной?

Женщина кивнула.

— Она была... — Тихонова запнулась. — Она была не такой, как о ней потом говорили.

Ася почувствовала, как в груди что-то дернулось.

— Что о ней говорили?

Тихонова посмотрела на Кравцова. Тот молчал, но взгляд его был яростным.

— Что она сорвала согласования из-за личной связи с Рустамом Воронцовым. Что хотела увести документы, чтобы отдать любовнику. Что стала нестабильной. Что после ее смерти лучше не трогать ее архив, потому что семья Лебедевых не хочет позора.

Комната на секунду исчезла в Асином сознании.

Вот она, отцовская формулировка. “Гулящая мать”. Не родилась за семейным ужином. Ее подготовили давно. Раздали по людям. Вложили в административные группы, партнеров, слухи, шепоты, чтобы если правда всплывет, у нее уже был яд.