Книга Жена вместо сестры для Отморозка, страница 337 – Евгений Ключников

— Не смей шутить.

— Принято.

— И не смей умирать.

— Я обещал сделать, не постараться.

Она закрыла глаза.

Ставицкая уже вызывала скорую по защищённому каналу, Грановский говорил с официальным следователем, фиксируя похищение и освобождение Веры, Сергей передавал данные задержанного, Артем требовал аптечку, Дамир ругался, что у него “царапина”, хотя по голосу было ясно, что царапина так не звучит. Операция распадалась на десятки практических действий, и именно они удержали всех от паники.

Веру привезли к машине Ставицкой через семь минут.

Она была бледная, в чужой куртке, с разбитой губой и синяком у виска. Руки уже развязали. Она шла сама, хотя охранница поддерживала её за локоть. Увидев Асю, Вера остановилась.

— Вы? — сказала она сипло.

— Да.

— Дамир?

— Ранен. Жив.

Вера закрыла глаза на секунду.

— Этот идиот пошёл на главный вход?

— Да. Но не ворвался.

— Прогресс.

Ася вдруг почти рассмеялась, хотя глаза жгло.

— Все почему-то отмечают его прогресс в самые ужасные моменты.

— Потому что раньше было хуже.

Вера села в машину, приняла воду, но руки у неё дрожали. Ставицкая укрыла её пледом и сразу начала задавать короткие вопросы — не как допрос, а чтобы зафиксировать состояние памяти до того, как шок сотрёт детали.

— Кто?

— Мельников. Сам не был внутри. Его человек. Двое. Ещё женщина звонила им по громкой связи.

— Имя?

— Не назвали. Но один сказал: “Скажите Борису Павловичу, что журналистка молчит”.

Кравцов.

Ася почувствовала, как ярость снова стала холодной.

— Что они хотели? — спросила Ставицкая.

Вера облизнула разбитую губу.

— Контакты по Климову. Архив источника. И... — она посмотрела на Асю, — подтверждение, что у Аси есть запись Елены Андреевны.

— Откуда они знали про запись? — спросила Ася.

Вера покачала головой.

— Не знаю. Но Кравцов знал, что она существует. Не содержание. Существование.

Ася вспомнила вчерашнюю встречу. Его спокойный голос: “У вас есть личная запись Елены Андреевны — не надо отрицать”. Значит, он блефовал не полностью. Или кто-то донёс. Милана? Нет, Милана не знала о диктофоне. Отец? Лариса? Кто-то следил за квартирой? Или Кравцов просто понял по их движениям, что найден новый носитель? Вопросы снова множились.

Скорая приехала почти одновременно с официальной группой.

Дамира к машине не привели — его обрабатывали у главного въезда. Ася не выдержала и вышла из машины, несмотря на резкий взгляд Ставицкой.

— Я только увижу.

— Две минуты, — сказала адвокат. — И с охраной.

Ася пошла по дороге вверх, не чувствуя холода. У главного въезда горели фары, стояли машины, люди говорили, кто-то лежал на земле в наручниках, Артем спорил с медиком, Грановский уже каким-то образом оказался на месте и выглядел так, будто это не он приехал в хаос, а хаос пришёл в его деловой график и теперь будет оформлен в трёх экземплярах.

Дамир сидел на краю открытой двери машины.

Рубашка у бока была разрезана, на коже — кровь. Медик накладывал повязку. Лицо Дамира было бледным, губы сжаты, но глаза ясные. Живой. Раненый. Злой. Невыносимый. Живой.

Он увидел Асю и сразу нахмурился.

— Тебе сказали оставаться внизу.

Она остановилась перед ним.

— А тебе сказали не умирать. Проверяю исполнение.

Артем отвернулся. Возможно, чтобы не улыбнуться.

Дамир смотрел на неё несколько секунд. Потом тихо сказал: