Книга Погребённый Князь, страница 39 – Евгений Ключников

Северин протолкнулся через толпу к самому краю площади, к месту, где край белого камня был у самых ног толпы. Люди в толпе шикали на него, решив, что он нарушает порядок. Он не слушал — душа уходила сквозь камень и он хотел успеть. Достигнув края плиты, Северин разрезал свою ладонь ногтем и капнул кровь на белую плиту у края площади.

Кровь упала вниз густой, черной каплей. Нить дрогнула и Северин протянул к ней руку.

— Нет, — сказал он про себя, — Не уходи.

Душа замерла, но всего лишь на одно короткое мгновение. В этом мгновении Северин разглядел лицо осуждённого таким, каким его помнила душа: молодой мужчина, смеющийся у реки, ребёнок на плечах, внезапная тюрьма и страх перед звоном чёрного колокола. Севери сжал кулак, кровь на плите задымилась. Нить попыталась обвиться вокруг его запястья, но снизу тут же пришёл настойчивый зов. Белая Бездна потянула душу к себе спокойно и настойчиво. Зов этот был непреодолим, поэтому душа прошла сквозь пальцы князя и скрылась под мостовой.

Тварь довольно вдохнула. Кровь в жилах вампира кипела от ярости. Начались массовые казни. Первый десяток, второй, третий — души каждый раз ускользали от Северина, стремясь к Бездне. Он знал, что происходит это не по их собственной воле.

Палачи махали топорами и мечами, кровь лилась плотным ручьём. Писцы едва успевали записывать озвученное, плакальщицы рыдали гулким хором. Толпа молилась, лавочники потирали руки, ожидая сегодня хорошую торговлю.

Одолеваемый собственным бессилием, князь ушел в тень, отбрасываемую колоколом и аркой. Его кровь дала силу выламывать кованные двери, потрошить храмовников и даже возвращать с того света преданных слуг, но здесь, на белом камне Мёртвого Колокола, он был бессилен удержать добычу.

Нарушитель Цикла, вот что было ему нужно. Князь пришёл в себя и вспомнил, что именно за ним он явился в этот город. По словам ведьмы, он покоится где-то здесь, на дне ямы.

Главный жрец поднял руки.

— Да зазвучит Мёртвый Колокол!

Толпа рухнула на колени. Северин и несколько фанатиков, впавших в экстаз, остались стоять. На помост вывели последнюю группу, состоящую из десятков людей. Их поставили полукругом под колоколом. Палачи встали наизготовку, писцы приготовили новые листы, а плакальщицы начали издавать скорбный, протяжный хоровой стон, от которого у присутствующих на руках поднимались волосы.

Северин почувствовал, как приоткрывается пасть голодной Бездны. Палачи ударили одновременно, души поднялись единым сияющим вихрем, как будто дождь пошёл наоборот, от земли к небу. Несколько мгновений город был полон света. Людям этот свет был недоступен, но Северин видел его. Люди же зажигали белые фонари, ослепляющие присутствующих своим светом. Волчий Траур защитил Северина, но мысль о том, что кто-то из церкви видел то же самое, что видел он, накрепко засела в его голове, ведь чтобы мимикрировать под чудо, нужно сперва лицезреть его.

Ударил Мёртвый Колокол. Звук был таким низким, что чувствовался костями. Камни задрожали, железо отвечало тонким звоном. Птицы сорвались с крыш и полетели к небу, а люди заплакали от восторга.

Но Северин не слышал звон, для него Колокол звучал как голос изголодавшегося древнего существа, которое гулким шепотом обратилось к нему:

— Неотданный, неотданный, неотданный… Вернись ко мне, вернись в колесо душ.