Книга Такая разная любовь, страница 142 – Рацлава Зарецкая

Не знаю, сколько мы так простояли. Слова уже были не нужны — мы поняли друг друга. И, хоть я и собиралась поступить так, как хотела, я все же приму к сведению слова подруги и постараюсь не бегать за бесплодными мечтами.

Успокоившись, Машка отлепилась от меня и улыбнулась. Я вытерла последние слезы с ее щек и сказала:

— Спасибо, что заботишься обо мне.

— Иначе я не могу, — пожала плечами подруга.

Она присела на край моей кровати и молча наблюдала, как я собиралась. Сделав легкий макияж, я уложила волосы и довольно посмотрела на себя в зеркало.

— Красавица, — сказала Машка, показывая мне большой палец.

Я звонко чмокнула подругу в щеку и стремительно вылетела из комнаты.

На сборы у меня ушло около получаса, а дорога заняла еще минут двадцать. Остановившись на светофоре, я спешно напечатала Антону, что задерживаюсь. Ответа от него не пришло.

Доехав до пляжа, я выскочила из машины и, закрыв двери, ринулась к морю.

Этот небольшой пляж был совершенно не оборудован для отдыхающих — никаких зонтиков, лежаков и прочей пляжной атрибутики. Только море, песок и высокие пальмы, качающиеся на ветру.

Прислонив руку козырьком ко лбу, я оглядела пляж — Антона нигде не было. Лишь несколько подростков возились в песке, строя кривой замок, да пожилая пара с собачкой неспешно прогуливалась босиком по краю берега.

Я отошла в тень и, достав телефон, стала ждать Антона.

Он появился спустя час, когда я уже собралась уходить, и выглядел так, словно на него свалились все проблемы мира. Моя душа тут же заныла — я чувствовала, что что-то случилось.

Невидящим взглядом Антон осмотрел пляж. Я неуверенно махнула рукой и медленно пошла к нему. Он тут же заметил меня — его тусклый взгляд прояснился, и Антон зашагал мне навстречу.

Подойдя вплотную ко мне, он тяжело вздохнул и хриплым голосом сказал:

— Мой отец умер.

Следующие несколько дней прошли как в тумане. Я полностью взяла на себя организацию похорон, потому что Антон был вообще не способен что-либо делать. Смерть отца потрясла его настолько, что он практически ни с кем не разговаривал. Лишь однажды, когда я сидела рядом с ним в его гостиной, Антон поднял на меня пустой взгляд и сказал:

— Спасибо. Не знаю, что бы я без тебя делал…

— Позвонил бы маме — она бы помогла с организацией.

Антон помотал головой.

— Ей всегда было на него плевать.

— Что между ними пробежало? — осторожно поинтересовалась я.

— Эгоизм, гордость и недопонимание.

Больше Антон не сказал ни слова. Откинулся на диван и включил телевизор. Я же ушла в кухню, чтобы сделать себе пару бутербродов — за весь день я съела только батончик с орехами и стакан кофе.

Все эти несколько дней я жила у Антона. Вернее, просто приезжала к нему вечером и оставалась до утра. Оставить его одного в таком состоянии я не могла. Сначала я хотела отвезти его к себе, где за ним по очереди присматривали бы Машка, Кристя и Дракон, но Антон наотрез отказался, упрямо заявив, что останется в квартире отца.

Наскоро слепив два бутерброда с сыром и ветчиной, я направилась обратно в гостиную. В коридоре мой телефон настойчиво завибрировал в заднем кармане джинсов, и мне понадобилось изогнуться как гимнастке, чтобы не выронить тарелку с бутербродами и достать телефон.

— Как дела, малыш? — спросил Саша. Голос его был уставший и мне показалось, что в нем сквозили разочарование и грусть.