Книга Внезапно женаты: сделаем это по-взрослому, страница 50 – Ната Хари

— Море, твоя удивительная улыбка делает меня самым цельным человеком на свете. Но я не такой уж и слепой дундук, и я вижу твои «уходы в себя». И появляются они тогда, когда я ляпаю что-то про наше неизбежное расставание.

— А ты можешь просто не ляпать?

Молчит задумчиво. По глазам вижу, что ответ — «нет». Не может. Ну зачем, Мишенька, ну почему сейчас? Я тебе ещё даже не все возможности своей растяжки показала. Зря я, что ли, столько лет йогу практикую? Аррр. Ладно, Море. Собралась. Ты сильная женщина. Даже если сейчас тебе озвучат смертельный диагноз, из-за которого счастливое будущее за пазухой у Консерватора будет ярким, но недолгим, ты выдержишь. И что бы ни случилось, ты останешься ему другом. Потому что столько концентрированной заботы и нежности ты не получала в жизни ещё никогда. Совсем никогда. Будь благодарна. Верни с процентами. Вдох. Выхох. Села. Проявила запрошенную мужем мудрость.

— Мне надо выпить или насухую будешь признаваться?

— Пожалуй, да. Момент.

Он вскакивает, открывает ледяную, с вечера убранную в холодильник бутылку белого, приносит запотевший бокал. Садится напротив. Берет меня за правую руку, и начинает задумчиво играть с кольцами. Залпом выпиваю половину бокала, растягивая последние, возможно, секунды беззаботной жизни.

— Маш.

— Ммм?

— Я эмофилик.

— Из диагнозов на «Э» я знаю эпилепсию, эндометриоз, эрозию шейки матки и эректильную дисфункцию. А, еще эмфизема лёгких.

— Это не совсем диагноз.

— Тогда пояснительную бригаду, силь ву пле, — проглатываю остатки вина. — И, пожалуй, второй бокал.

— Я — сорокасемилетний полудурок, который влюбляется во всё, что движется.

— Опа. То есть мне надо просто двигаться поактивнее, и всё будет зашибись?

— Маш, вот ты сейчас вообще не облегчаешь мне задачу. Я вообще-то тут душу обнажаю.

— Да видела я твою душу, Консерва. Прям вот наизнанку видела. И сердце твоё огромное чувствую и знаю. Думаешь, я такая дурочка, не догадываюсь, что не бывает людей без прошлого? Ну была у тебя, допустим, пара сотен баб. Но ты ж на них даже не женился, даже на прекрасной Витто-о-ории, матери твоего обожаемого, на минуточку, сына. Понимаю, если бы не чертовское везение, и я бы с тобой до алтаря не дошла. Но так уж вышло. Я принимаю и не жалуюсь. Ты влюбился, я влюбилась. Такое вот приключение. Разорять я тебя не планирую, хоть все и считают меня меркантильной сукой. ЗППП тоже не подарю. Не переживай. Для тебя всё пройдёт без последствий.

— Как бы тебе объяснить масштабы побоища, Моречко… — растерянный такой, я прям не могу. Обнять бы его, мишку двухметрового, прижать к сисечке, утешить…

И параллельно с желанием затискать, я, кажется, ещё и злюсь. Реально, вместо нашего трёхдневного медового месяца нам очень надо обсудить его предыдущих баб?! Прям вот такая жизненная необходимость?! Серьезно?!

Тшшш, Море. Вселенская мудрость. Дышим. Пьём винишко.

— Ну как-как. Так же, как и всегда. По-взрослому и в лоб, родной.

Миша открывает шкаф, вытаскивает с верхней полки объемистую такую коробищу. В ней — то, что обычно называется «детские сокровища». Несколько кубков и медалей. Черный флакон духов «Сальвадор Дали» в форме носа и губ. Видела такие в детстве у директора моей школы. Абы кто в нашем захолустье себе позволить такие не мог.