Книга В разводе. Тост за бывшего!, страница 87 – Анна Томченко

— Нас ждут дебильные дела, Майя.

— Ты хотел сказать великие.

— Великие подождут. Не ссы.

Я не знала, что это означает. Я не понимала.

Я, если честно, ещё слепо верила в то, что у меня менопауза. И, может быть, узист ошибся. Я была готова поклясться, что рано утром буду стоять на пороге квартиры Гагариной и просить: «Ань, вспомни про своё акушерское прошлое, пожалуйста. Сделай мне УЗИ. Сделай такое УЗИ, что найдёшь там какую-нибудь миому. Я не знаю, полип. Хоть что-нибудь».

Яша развернул меня в сторону машины. Не выпустил, не оттолкнул, не отодвинул, а всё так же прижимая меня к себе, шагнул вперёд. Я впервые не подстраивалась под его широкий размашистый шаг. Скорее, он подстраивался под меня — едва плетущуюся и полностью растерянную.

Когда мы сели в машину, я получила сообщение от Леры: «Питерский булочник приехал. Злой, недовольный. Требует тебя. Бабуля заставила его есть гаспачо. Давится, но ест. Ты же понимаешь, что она туда водки налила?»

Я написала дочери о том, что не хочу ни с кем сейчас видеться, и пусть питерский булочник сваливает. Но если не получится, я приеду и выставлю его сама.

Через десять минут дороги по городу, Лера написала о том, что питерский булочник ушёл, слегка покачиваясь и оставшись при своём мнении, что его неправильно поняли.

Но я сейчас никого не хотела понимать.

И Яша, чуя неладное, колесил по городу излишне много так, что мы уже три раза должны были доехать до моей квартиры, но от чего-то не доехали.

А когда стало понятно, что темнота настолько чернильная, что только рассыпанные звёзды могут подсказать правильную дорогу, Яша свернул в сторону парка Крупской. Сам вышел, дошёл до какого-то ночного ларька, взял паршивое кофе и мне вишнёвый компот, ещё слойку с клубникой. Вернулся к машине, открыл мою дверь и протянул свою скудную добычу. Я покачала головой.

— Нафига? — спросила чисто и искренне.

— Да чёрт его знает, Майя. Старый становлюсь, дурак. Пошли.

И мы действительно с ним пошли, осторожно, по узким тропкам парка, где стояли такие крутые фонари, под старину сделанные.

— Я всё так думаю: а чем бы мы с тобой сейчас занимались, если бы между нами не было вот этого всего дерьма?

Я пожала плечами. Мне становилось прохладно, и поэтому Яша захватил из машины свой пиджак, повесил его мне на плечи.

— Я подозреваю, продолжили бы сходить с ума. Возможно, я всё-таки купил бы виллу бабуле в Турции — ей же там так нравится.

Я вздохнула.

— Ей безумно нравится тратить твои деньги.

Яша посмотрел на меня лукаво.

— Да пусть тратит. Что я, единственной бабуле не оплачу отпуск, что ли? Глупости какие-то придумываете.

— Я и сама могу ей оплатить отпуск.

— Но это будет плевком мне в душу. Давай ты лучше будешь плевать в неё как-то более ядовито. И вообще, с другой стороны рассмотреть: если ты сама оплачиваешь бабушке отпуск, ты автоматически беспокоишься обо мне. А ты же обо мне не беспокоишься. Тебе же надо как можно больше с меня поиметь всего. Так что, по-моему, номер карты ты до сих пор прекрасно помнишь. Спокойно бронируй бабуле отель.

Мы дошли до поворота, и я остановившись, пристроилась на высоком бордюре, отделяющем тропинки от газонов и склона, который шёл к реке.

— Ты мне что-то сказать пытаешься? — произнесла я, глядя исподлобья на Яшу.