Книга Сердце проклятого принца, страница 16 – Кристин Бах

Несколько мгновений он молчал. В голубых глазах появилось раздражение, направленное скорее на себя, чем на меня.

— Что ещё я говорил?

— Достаточно, чтобы я поняла: охота прошла неудачно. Недостаточно, чтобы узнать причину.

— Забудьте.

— Прекрасный совет. Жаль, человеческая память не подчиняется приказам незнакомцев.

Он попробовал сесть. На этот раз двигался осторожнее, опираясь на здоровую руку. Я не стала помогать. Иногда человеку требовалось лично убедиться, насколько мало общего имеют его намерения и возможности.

На середине движения лицо больного побледнело. Он всё же сел, но спиной к стене не прислонился: повязки мешали. Одеяло соскользнуло до пояса, открыв грудь и старые шрамы.

— Ложитесь, — велела я. — Ваши раны затягиваются удивительно быстро, но потерянная кровь от этого не возвращается.

— Сколько я был без сознания?

— Три дня.

Он резко посмотрел на меня.

— Сегодня какой день?

Я назвала дату.

Незнакомец тихо выругался. Не по-деревенски и не особенно изобретательно, зато на трёх языках подряд.

— Впечатляет, — заметила я. — Вы ругаетесь как образованный человек.

— Воды.

— «Дайте мне воды, пожалуйста».

Он медленно повернул голову. Даже измученный, бледный и наполовину раздетый, мужчина умудрялся смотреть свысока. Для этого требовался редкий талант или очень высокое происхождение.

— Вы всегда мучаете больных хорошими манерами?

— Только тех, кто достаточно окреп, чтобы спорить.

На его губах мелькнуло нечто похожее на улыбку.

— Дайте мне воды, пожалуйста.

Я налила кружку, но не протянула сразу.

— Имя.

Он вздохнул и на мгновение закрыл глаза.

— Рейнар.

— Только Рейнар?

— Рейн.

Ложь прозвучала гладко. Так гладко, что я почти восхитилась.

— Очень приятно, господин Рейн. Я Элиза Мур.

— Вы живёте одна?

— Это не относится к вашему имени.

— Относится к безопасности.

— Моей или вашей?

Он не ответил. Я поднесла кружку. Рейнар потянулся здоровой рукой, но пальцы дрожали. После первой попытки вода выплеснулась на одеяло.

— Я сам.

— Вижу.

— Тогда отпустите.

— Чтобы вы залили тюфяк? Мне и без вас хватит стирки.

Я села рядом и придержала кружку. Ему это не понравилось, но жажда победила гордость. Рейнар пил медленно, маленькими глотками. Вблизи я заметила золотистые крапинки вокруг зрачков и тёмные тени под глазами. Ресницы у него оказались неприлично длинными. Мужчинам вообще доставались вещи, которыми они не умели пользоваться: удобная одежда, свобода путешествовать в одиночку и густые ресницы.

Он допил и задержал взгляд на моём лице.

— Вы меня раздели.

— Иначе лечить спину пришлось бы через камзол.

— Вам часто приходится раздевать незнакомых мужчин?

В голосе появилась слабая насмешка. Вот теперь передо мной был не испуганный раненый, а человек, привыкший проверять действие собственной привлекательности даже на пороге смерти.

— Постоянно, — невозмутимо ответила я. — Лес ими полон. Иногда за один вечер набирается очередь.

Он посмотрел внимательнее, пытаясь решить, шучу я или нет.

— А вы смелая.

— Нет. Просто усталая. Усталость часто принимают за храбрость, потому что человеку уже лень бояться как следует.

Я забрала кружку и поднялась.

— Сейчас принесу бульон. Потом снова осмотрю раны. Если попытаетесь встать, упадёте. Если откроете дверь, Рыжка укусит. Если полезете в буфет за кошелём, я ударю ложкой.