Книга Сердце проклятого принца, страница 223 – Кристин Бах

— Рейнар, открой глаза.

Он не отозвался. Я наклонилась к его губам. Дыхания не было. Прижала пальцы к шее, потом к запястью, снова к шее, отказываясь верить тому, что чувствовала. Ничего.

— Нет. Ты не можешь так уйти. Ты обещал показать мне северное море. Обещал научиться различать зверобой и пижму, хотя до сих пор путаешь их. Ты ещё не попробовал пирог, который я велела испечь к завтрашнему завтраку.

Я говорила быстро и бессвязно, словно обыкновенные планы могли удержать его здесь. Будто смерть, услышав о завтраке, смутится и отступит. Рейнар оставался неподвижным. Вокруг его ресниц лежали тени. Лицо стало спокойным и чужим. Так не выглядел мужчина, который смеялся в лесном доме, когда я назвала его неблагодарным охотником. Так не выглядел человек, державший меня за руку в зимнем саду, стоявший ночью за закрытой дверью и ушедший, когда я попросила. Так не выглядел мой Рейнар.

— Послушай меня, — прошептала я, обхватив ладонями его лицо. — Ты решил за меня в последний раз. Я ужасно зла. Когда очнёшься, мы непременно поссоримся, и я не стану молчать только потому, что ты наследный принц. Слышишь? Поэтому возвращайся.

Слёзы падали ему на щёки. Я вытирала их большими пальцами, пока не поняла, что это мои слёзы, а он уже не может плакать. Кулон на груди снова обжёг кожу.

Золотая роза нагрелась так сильно, что я вскрикнула. Цепочка лопнула, медальон упал на грудь Рейнара и раскрылся. Раньше внутри находилась лишь гладкая пластинка с едва заметным рисунком. Теперь из золота проступили тонкие линии, похожие на живые корни. Они потянулись по крышке, сложились в стебель и выпустили крохотный бутон. Я не могла отвести глаз. Бутон медленно распустился.

Тонкие золотые лепестки развернулись один за другим, и от каждого по каменному полу расходился тёплый свет. Он окутал мои руки, проник под пропитанную кровью рубашку, лёг вокруг тела Рейнара сияющим кругом. В воздухе запахло летним садом после дождя — влажной землёй, листьями и дикой розой.

Но сердце под моей ладонью не билось.

— Я не знаю, слышишь ли ты, — сказала я, наклоняясь к нему. — И не знаю, кому предназначены эти слова: тебе, фее или мне самой. Но я должна сказать их сейчас.

Шум битвы сделался далёким. Красный огонь побледнел перед золотым сиянием. Я видела только его лицо.

— Я полюбила тебя не тогда, когда узнала, что ты принц. И не тогда, когда ты надел мне на палец кольцо. Я любила тебя в лесном доме, когда считала угрюмым охотником, который спорит из-за каждой перевязки. Любила, когда ты рубил дрова, сердился на моих больных и притворялся, будто не замечаешь, что я оставила тебе лучший кусок пирога. Я любила тебя и тогда, когда ненавидела за причинённую боль. Это было глупо, мучительно и совершенно не похоже на красивую историю, но это была правда. Я люблю твою душу, Рейнар. Упрямую, раненую, иногда невыносимую — твою.

Золотой свет поднялся выше. Он запутался в тёмных волосах Рейнара, лёг на его губы и ресницы.

Я наклонилась и поцеловала его. Его губы были холодными. Не зимним холодом, который можно прогнать дыханием и тёплыми ладонями, а неподвижной стужей смерти. Я закрыла глаза и прижалась сильнее, не думая о людях вокруг, о крови и разбитых дверях. В первое мгновение ничего не произошло. Потом кулон вспыхнул.