Книга Сердце проклятого принца, страница 228 – Кристин Бах

— Он жаловался на горечь во рту? Боль в животе? Видел светлые пятна?

Молодой лекарь возле окна торопливо кивнул.

— Его величество говорил, что свечи окружены зелёными кругами. Мы решили, началась лихорадка.

— Это яд.

В комнату внесли саквояж Джулиана. Капитан Грей поставил его на стол и остался у двери. Я раскрыла замки. Внутри всё лежало аккуратно: хирургические инструменты, бинты, весы, коробочки с порошками и два ряда склянок. На каждой имелась бумажная наклейка с латинским названием.

Слишком аккуратно. Человек, скрывавший отраву, не подписал бы её настоящим именем. Я брала флаконы по одному, нюхала пробки и смотрела содержимое против света. Мята. Камфора. Маковый настой. Уксус с розмарином. За последним рядом обнаружилось двойное дно. Капитан поддел его концом ножа.

Там лежали три плоские склянки без надписей и маленькая тетрадь. В первой находилась густая бурая жидкость с горьким луковичным запахом. Во второй — крепкий спирт. В третьей — серый порошок.

— Не трогайте, — предупредила я молодого лекаря, потянувшегося к склянке. — Даже малая доля морского лука опасна.

Магистр Холт быстро пролистал тетрадь.

— Здесь записи о пульсе короля. Дозы обозначены цифрами, но название вещества зашифровано.

— Дайте посмотреть.

Шифр оказался простым: Джулиан заменял названия растений названиями созвездий. Вероятно, рассчитывал, что тетрадь уничтожат прежде, чем кто-либо успеет разобраться. Возле «Змееносца» стояли ежедневные дозы, постепенно возраставшие с осени. Последняя строка была подчёркнута дважды.

— Сегодня он дал в четыре раза больше обычного, — сказала я. — Но яд поступал понемногу несколько недель. Нужно очистить желудок и связать то, что ещё осталось внутри. Приготовьте тёплую воду с солью. Потом тонко истолчённый берёзовый уголь, яичный белок и крепкий отвар дубовой коры.

— Дуб закрепит желудок, — возразил Холт.

— Дубовый отвар свяжет часть растительного яда. Угля должно быть больше. После очищения будем давать жидкость малыми порциями и следить за сердцем. Никакой наперстянки — она действует слишком похоже и может остановить пульс окончательно.

Магистр открыл рот для нового возражения, затем посмотрел на короля и захлопнул его.

— Готовьте, — приказал он помощникам. — В точности, как сказала принцесса Элиза.

Работа вытеснила страх. Слуги принесли жаровню, воду и ступки. Я растирала уголь до тончайшей пыли, просеивала через полотно и смешивала с белком. Холт следил за пульсом. Рейнар держал отца, когда мы заставляли его пить солёную воду. Короля вырвало дважды. После второго раза в тазу появился тот самый горький запах.

Прошёл час. Потом второй.

Ночь за окнами побледнела. Свечи догорели почти до подсвечников. Пульс Ричарда то исчезал под пальцами, то возвращался, но больше не замедлялся. Мы поили его по ложке, согревали ноги, меняли влажное бельё. Рейнар ни разу не вышел из комнаты. Он сидел на краю постели и держал отца за руку так же, как недавно я держала его самого. Ближе к рассвету король глубоко вдохнул. Его веки дрогнули.

— Если вы уже похоронили меня, — едва слышно произнёс Ричард, — велите вернуть лучшие серебряные подсвечники. Я ещё не закончил ими пользоваться.

Магистр Холт опустился в кресло и закрыл лицо ладонями. Молодой лекарь перекрестился. Рейнар наклонил голову, прижав отцовскую руку ко лбу. Я отошла к окну, потому что это мгновение принадлежало им.