Книга Сердце проклятого принца, страница 94 – Кристин Бах

— Лучше одержимость чистотой, чем заражённая рана.

— Наконец-то человек, который меня понимает.

Разговаривать с ним было легко.

Рядом с Рейнаром каждое слово превращалось в поединок. Он заставлял меня защищать мысли, чувства и даже право не носить сапфиры. Джулиан слушал. Если не соглашался, объяснял почему. В его присутствии не приходилось угадывать, где скрыта проверка.

В лазарете он осмотрел Неда и похвалил выбранную повязку. Сестре Агнес выписал новое средство для Маттиаса, со мной обсудил дозировку. Перед отъездом задержался у грядок лекарственного сада.

— Здесь не хватает наперстянки, — заметил он.

— Она плохо переносит сырую почву.

— У меня есть семена сорта из южных земель. Более стойкого. Привезу в следующий раз.

— Вы часто приезжаете в Эшворт?

— По вторникам и пятницам. Теперь, вероятно, чаще.

Он улыбнулся. Смысл был достаточно ясен, но не настолько прям, чтобы требовать ответа. Я попрощалась и вернулась к работе. Рейнар стоял у окна второго этажа. Я заметила его случайно, подняв голову. Он смотрел, как доктор садится в экипаж. Когда наши взгляды встретились, отошёл от окна. На следующий день Джулиан прислал книгу. Это было новое издание руководства по хирургии с подробными рисунками инструментов и способов наложения швов. Между страницами лежала записка:

«Госпоже Мур — в благодарность за разговор, который впервые за долгое время не заставил меня защищать здравый смысл. Дж. М.»

Подарок стоил дорого, но не был украшением. Он предназначался не моему отражению в зеркале, а уму. Я приняла. В пятницу доктор приехал с обещанными семенами. Вместе с ними привёз небольшой хирургический набор: два скальпеля, пинцет, ножницы, иглы и шёлковую нить. Инструменты лежали в кожаном футляре, каждое гнездо было подписано.

— Это слишком дорого, — сказала я.

— Набор принадлежал моему помощнику. Он уехал в столицу и оставил половину вещей. Мне они не нужны.

— Вы плохо лжёте.

— Значит, мне следует брать уроки у вашего молодого господина.

Я не улыбнулась. Джулиан сразу посерьёзнел.

— Простите. Я не хотел задеть.

— Вы не знаете, что может меня задеть.

— Тогда буду осторожнее.

Он не стал требовать прощения. Просто открыл футляр и показал, как устроены замки. Мы спорили о форме игл, пока сестра Агнес не велела либо начать работать, либо уйти из её кладовой.

Джулиан остался до обеда. После лазарета мы прошли по саду. Он рассказывал о медицинской школе, преподавателе анатомии и первой операции, во время которой уронил инструмент на ногу хирургу. Я смеялась. Рядом с ним было спокойно — как рядом с ясным днём, когда не ждёшь ни грозы, ни внезапного ветра.

Только сердце оставалось спокойным тоже. Когда Джулиан наклонялся ближе, чтобы показать форму листа, я не забывала слова. Его рука на моём локте не вызывала жара. Улыбка была приятной, но не преследовала меня ночью. Это казалось несправедливым. Передо мной находился образованный, внимательный мужчина, открыто восхищавшийся моими знаниями. Именно такого человека следовало желать. Но желание не знало слова «следовало».

Рейнар появился возле оранжереи, когда мы пересаживали наперстянку. Он был в верховой одежде, в руке держал перчатки. За ним шёл конюх с двумя осёдланными лошадьми.

— Доктор Мерсер, — произнёс Рейнар. — Не знал, что лечение ожогов требует садовых работ.