Книга Непристойное положение, страница 32 – Вэл Килмер

— У меня в отличие от тебя есть честь. Ты можешь их спасти.

Рэкхем сжал рукоять сабли. Пираты за его спиной переглядывались. Кто-то выругался сквозь зубы.

— Что ты хочешь, Вентворт? — выдавил наконец Рэкхем.

— Ты оставляешь жизнь мне и моей девушке. Я даю слово губернатора: Мэри и Энн получают помилование.

— А если я откажусь? — голос Рэкхема дрогнул.

Оливер пожал здоровым, левым плечом.

— Значит, ты палач. И ты казнишь их.

На палубе повисла тишина. Только ветер свистел в разорванных снастях да вода плескалась о борта. Рэкхем долго смотрел на Оливера. Так долго, что Изабелла не выдержала — всхлипнула, но тут же закусила губу.

Подошел пират.

— Ну что Джек? Неужели оставишь их?

— Будь ты проклят, Вентворт! — взревел Рэкхем.

Он резко развернулся, выхватил мушкет у пирата и с размаху ударил Оливера прикладом прямо в раненое плечо. Оливер глухо вскрикнул.

— Не трогайте его! — завопила Изабелла.

— Убирайтесь с моего корабля, Пока я не передумал. Развяжите их!

Подручный разрезал веревку ножом. Пираты, разочарованно ворча, подхватили бесчувственного Оливера и Изабеллу и выволокли к борту, и без всякой жалости спустили на веревках в качающийся на волнах маленький спасательный шлюп. Следом Рэкхем швырнул вниз два тяжелых деревянных весла, которые с грохотом упали на дно лодки, едва не перевернув её.

— Плывите к своим Голубым горам, голубки! — донесся сверху голос Калико Джека. — Посмотрим, дотяните ли вы до Порт-Ройяла или напоретесь на других довольных губернаторской властью!

Оливер пришел в себя от резкого толчка и обнаружил, что лежит на дне лодки, уткнувшись лицом в мокрые доски.

— Оливер… — услышал он хриплый, сорванный шепот Изабеллы. — Проснись, Оливер.

Она сидела на банке, вцепившись в тяжелые деревянные весла. Ее руки дрожали от усталости, муслиновое платье, испачканное кровью, — возможно, его собственной, — порвалось на плече.

— Я перетянула рану, но плохо. Повязка сползает. Ты можешь сделать что-нибудь сам?

Он, стиснув зубы, оперся здоровой рукой о борт и сел. Его шатало, перед глазами плыли серые круги. Если они останутся на воде до темноты, солнце и потеря крови добьют его, а Изабелла останется один на один с океаном, и не дай Бог их отнесет от берега.

— Отпусти… — Он с трудом ворочал пересохшим языком.

Перебравшись на среднюю банку, Оливер сел рядом с Изабеллой и перехватил здоровой рукой весло. Изабелла, поняв его замысел, изо всех сил вцепилась в другое. Это была безумная, изнуряющая работа. Оливер греб, вкладывая в каждый гребок остатки своих сил.

Течение Наветренного пролива, коварное и быстрое, подхватило маленькую шлюпку и поволокло ее прочь от торгового пути, прямо к скалистым, поросшим густым кустарником берегам Ямайки. Карибское солнце поднялось к зениту, прожигая затылок, и теперь море слепило глаза белыми бликами, а воздух дрожал от зноя, а соленые брызги, попадая на кожу, мгновенно засыхали белой, зудящей коркой.

Шлюпку крутило течением уже не меньше часа. Здоровое плечо ломило от однообразных движений. Раненая рука висела вдоль тела тяжёлой бесполезной плетью. Каждый толчок весла отдавался болью под ключицей, но он грёб молча, ведь останавливаться было нельзя.

Кровь уже не хлестала, как на палубе, но ткань рубашки прилипла, пропитавшись вонючей влагой. Иногда он чувствовал, как по пальцам снова медленно течёт тёплая струйка, тогда он сильнее сжимал челюсти и продолжал грести.