Книга Непристойное положение, страница 36 – Вэл Килмер

— Я смогу найти травы, которые снимут воспаление.

Она прижалась губами к его лбу, он был горячим — у него началась лихорадка.

— Не надо трав. Надо в город.

— Солнце уходит в закат. По темноте нам не дойти.

Он болезненно поморщился.

— Я могу идти и в темноте.

— Нет. Мне придется тебя тащить. Ты слишком тяжелый, и я устала. — Она с расстановкой отчеканила: — Мы заночуем здесь.

Тропические сумерки сгустились над побережьем мгновенно. Лачуга погрузилась в густой полумрак, сквозь который едва угадывались очертания Оливера, лежащего на грязном матрасе. Он дышал тяжело. Звук прерывал шум моря, да ветер шуршал листьями пальм. Сквозь дыру в крыше тянулась узкая полоска лунного света, но её едва хватало, чтобы различать очертания предметов.

Изабелла сидела на коленях возле очага и дрожащими пальцами пыталась развести огонь. Сырой хворост никак не хотел загораться. Она в третий раз высекла искру кремнием, найденным в кармане брюк Оливера. Наконец тонкая сухая щепка занялась, вспыхнул слабый оранжевый огонек. Она осторожно наклонилась ближе, чтобы раздуть пламя, и оно наконец занялось. Сердце забилось от ликования!

Затем она приблизилась к Оливеру, вслушиваясь в его дыхание, она положила ладонь ему на лоб. В отсветах огня его кожа казалась слишком бледной для человека, который ещё утром стоял с оружием в руках.

Она оторвала широкую полосу от нижней юбки, превращая дорогую ткань в грубые бинты, осторожно налила немного воды в старую глиняную миску. Морская соль въелась ей под ногти. Руки пахли дымом и железом.

— Оливер, сейчас будет больно, — предупредила она.

Он коротко кивнул. Она опустилась рядом и осторожно прижала мокрую ткань к ране, а он резко втянул воздух, сжимая кулак целой руки. Его челюсти сжались с такой силой, что на скулах заходили желваки, а на лбу выступил крупный пот. Он не издал ни единого стона. Даже сейчас, балансируя на грани беспамятства, этот упрямый англичанин смертельно боялся показать перед ней свою слабость.

Изабелла отвела взгляд, потому что ей вдруг стало невыносимо стыдно. Ведь правда! Если бы она не выбежала на палубу и не бросилась с этим проклятым кинжалом… Она отвлекла Оливера. Ах, да какая теперь разница? Она бы не стала ждать в любом случае.

Она осторожно промыла рану ещё раз. Вода в миске стала розовой.

— Ты смелая, Иза, — вдруг сказал он. — Слишком смелая. Это когда-нибудь тебя погубит.

Она почувствовала, как к горлу болезненным спазмом поднимается рыдание, из-за чего не смогла спросить, что именно он имел в виду.

Изабелла молча потянулась за полосой ткани и начала перевязывать его плечо. Пальцы скользили по горячей коже. Мышцы напряженно вздрагивали под ее пальцами всякий раз, когда она случайно касалась особенно болезненного места.

Оливер смотрел на неё, она чувствовала кожей. Она туго бинтовала его плечо. Ее пальцы были испачканы в его теплой, липкой крови. Их лица сейчас находились так близко, что она улавливала исходящий от него тяжелый, пугающий запах войны: смесь запекшейся крови, едкого порохового дыма и горячего пота.

Огонь потрескивал. Тени дрожали на стенах хижины. Снаружи снова поднялся ветер, и крыша жалобно заскрипела. Она завязала последний узел и подняла голову.

— Готово. Сейчас я напою тебя отваром, он снимет жар.