Книга Непристойное положение, страница 7 – Вэл Килмер

— Жених?

Он собрался отдать ее замуж? Как это так?

— О чем вы…

— Сэр Томас Пакстон, — Он прочистил горло, уставившись на свои перчатки. — Молодой плантатор, честный человек. Он тебе понравится.

Имя ей ни о чем не сообщило.

— Я его даже не знаю!

— Зато знаю я. Он не будет против твоего происхождения. Я всё уладил. — Он сказал это так, словно договорился списать промокший тростниковый сахар.

— Происхождения? Вы выдаете меня за белого мужчину?

— Да.

Новость ошеломила окончательно. Ладно бы за португальца какого.

Оливер подошел к двери.

— Отдыхай. И еще… Мы приглашены на бал к герцогу Честворту. Подбери платье к завтрашнему выезду в свет. Если нет ничего, купим.

Он вышел из комнаты, хлопнув дверью, хотя, может, ей показалось из-за нервов.

Первая горячая слеза покатилась по щеке. Осознание медленно подступало, утверждаясь в уме.

Он не просто оттолкнул её.

Он решил избавиться от неё навсегда.

Оливер проснулся задолго до того, как лондонское солнце пробилось сквозь плотную завесу смога. Он лежал на жесткой кровати, глядя в потолок, и считал балки, и каждый раз сбивался. Мысли ворочались в голове, как змеи в мешке, пойманные на болоте, кусали друг друга за хвосты. Единственная жалила сильнее остальных: как она похорошела!

Он до сих пор чувствовал мимолетное тепло рук Изабеллы, когда она попыталась обнять его. В том году она еще сохраняла юношескую угловатость, теперь совсем округлилась. Природная гибкость вкупе с привитыми манерами дала впечатляющую грацию. Платье туго стягивало тонкую талию, подчеркивая каждый изгиб ее повзрослевшего тела. Серый цвет совсем не красил ее оттенок кожи — цвета густых сливок с каплей темного меда, — зато бледно-зеленые глаза сверкали ярче.

А лицо!

Оно преследовало его.

Высокие скулы матери и этот изящно вылепленный подбородок свидетельствовали о породе, которую не смог бы стереть ни один пансион. Шоколадные волосы, плотные и густые, были усмирены искусной прической, но несколько непокорных завитков выбились у висков, напоминая о ее истинной, необузданной натуре.

Изабелла походила на яркую птицу из джунглей случайно залетела в серый лондонский склеп.

Она стала почти женщиной — манящей, но запретной.

Он пока еще опекает ее. И должен был видеть в ней дочь, долг, память о Марии. Но отеческих чувств не осталось и в помине.

Он сел на кровати, запустил пальцы в волосы и замер, вспоминая, как она прижалась к нему вчера. Как её щека коснулась его груди. Аромат помадки, исходивший от волос, будоражил обоняние.

Если бы он потерял контроль хоть на мгновение, если бы обнял в ответ, то уже не смог бы остановиться. Важно сосредоточиться, дабы не выдать чувств и эмоций.

Судьба его была ясна: он будет вынужден тайно страдать, запертый в клетке собственной благопристойности. Терзаться тем, как больно ее ранит его холодность и отстранённость. Но иначе нельзя! Каждое резкое слово, брошенное ей вчера, было лишь попыткой возвести баррикаду между его вожделением и её чистотой.

В дверь постучали. Это был служащий гостиницы — принес таз с водой умыться.

— Моя спутница уже встала? — поинтересовался Оливер.

— Мисс приводит себя в порядок. Ей помогает служанка.

— Хорошо. Принесите завтрак для двоих в моей номер.

Когда Изабелла пришла к нему, она с улыбкой приветствовала его.