Книга Развод с князем. Хозяйка доходного дома, страница 29 – Лилия Тимолаева

— Господин Недолин узнал, что его помещение используется без согласия.

— От кого?

— Источник информации не имеет значения.

— Для вас, возможно.

— Для действительности договора точно не имеет.

Это было верно.

Я решила не тратить время.

— Акт передачи есть?

Поверенный подвинул ко мне еще один лист.

Вот его я читала особенно долго.

Три года назад представитель князя передал представителю Недолина галерею в пользование.

Подпись представителя.

Подпись второго представителя.

Ни Федора.

Ни самого Недолина.

— Кто этот человек? — я указала на фамилию со стороны князя.

Степан склонился над документом.

— Не знаю.

— Он работал в конторе князя?

— Возможно.

Поверенный вмешался:

— Госпожа Вересова, все документы оформлены надлежащим образом. Если вы намерены оспаривать договор, ваш представитель может обратиться в установленном порядке.

— Я пока ничего не оспариваю.

— Тогда прошу освободить помещение.

— А если я хочу договориться с Недолиным?

— Передайте предложение через меня.

— Какое?

Вопрос прозвучал так быстро, что я почти улыбнулась.

Похоже, возможность получить деньги интересовала поверенного больше, чем место пребывания его клиента.

— Пока никакого.

Я сложила бумаги.

— Есть подтверждение оплаты?

Он протянул квитанцию.

Сумма была указана значительная.

Не огромная, но достаточная, чтобы договор не выглядел бесплатной фикцией.

— Деньги получил князь Левшин?

— Его контора.

— Когда?

— В день подписания основного договора.

— А за продление?

— Дополнительная плата не взималась.

Я подняла глаза.

— Почему?

— Условия продления стороны согласовали самостоятельно.

— То есть Недолин получил еще два года без дополнительной платы?

— Изменения касались не только срока.

Я вернулась к соглашению.

И нашла пункт, который раньше не заметила.

После продления Недолин отказался от права требовать досрочный возврат части платы при невозможности использования помещения по причинам, связанным с ремонтом дома.

В обмен получил два дополнительных года.

На бумаге это выглядело как обмен уступками.

Только галерея все равно оставалась пустой.

— Зачем человеку, который три года не пользовался помещением, еще два года? — спросила я.

— Этот вопрос следует задать ему.

— С удовольствием. Где?

— В отъезде.

Мы вернулись к началу.

Я поднялась.

— Галерея остается закрытой до выяснения.

— Благодарю.

— Не благодарите. Я исполняю требование не потому, что согласна с вами, а потому что пока не могу доказать обратное.

Поверенный слегка поклонился.

— Для моего клиента результат одинаков.

— Для меня нет.

Уже у двери я остановилась.

— Кстати, кто сообщил вам, что галерею начали сдавать?

Он посмотрел на меня.

— Я уже ответил.

— Вы сказали, что это не имеет значения.

— Именно.

— Значит, знаете.

— Разумеется.

— И это был не Степан Гаврилович.

Управляющий рядом возмутился:

— Аксинья Павловна!

— Я знаю, что не вы.

Поверенный молчал.

— Не мои арендаторы, — продолжила я. — Они заинтересованы работать. Не соседи: им все равно, кому принадлежит закрытая галерея. Кто-то следил за тем, что происходит в доме, и сообщил вашему клиенту сразу после того, как помещения начали приносить доход.

— Это ваше предположение.

— Конечно.

Я открыла дверь.

— Но довольно хорошее.

В два часа в моей конторе появился старший управляющий Рощинского пассажа.