Книга Мой безжалостный куратор. Академия Крайгис, страница 10 – Алиса Князева

Да вашу ж мать… Ну почему мне приходится это объяснить? Я и сама не знаю ответа!

— Мне жаль, — я взъерошиваю его волосы. — Я тоже надеялась, что мы будем заниматься с тобой вечерами. Но знаешь что?

Беру лису из сумки и протягиваю ему.

— Это не простая лиса, она особенная. Каждый раз, когда тебе будет грустно или страшно, обними её крепко. Она станет тёплой, и ты почувствуешь, будто я рядом. Можешь даже в кровать брать, если приснится что-то плохое.

Он берёт игрушку, прижимает к щеке. Его лицо светлеет.

— Правда?

— Честное слово, — говорю я, и сама почти верю в эту глупую, красивую ложь. — Ты будешь хранить её для меня, да? Пока я не вернусь.

— Да! — он кивает, обнимая меня.

Я отвечаю ему тем же, чувствуя, как брат маленький и хрупкий.

В голову прокрадывается ядовитая мысль: а что, если Алрой не соврал?

Что, если он и вправду смог «скорректировать» дар Игниса? Уберечь его от участи Фиреи? Пусть даже ценой ограничения, сделав его магию «безопасной» и скучной… но оставив в живых?

И если это так… то пусть.

Пусть использует меня, для чего бы я ему ни понадобилась. Ломает на своём факультете. Если своей «пустотой» я купила брату шанс на нормальную, спокойную жизнь… то, может, оно того стоит?

Мысль причиняет острую, режущую боль где-то под рёбрами, но вместе с ней приходит и странное, леденящее решение.

Ладно, принц Вентарис. Ты выиграл этот раунд.

Глава 6

Подъём с первыми лучами солнца даёт ощущение абсолютной нереальности, а вчерашний день кажется абсурдным сном или галлюцинацией от стресса. Может, я проснусь сейчас, и всё окажется иначе?

Но нет. Сумка, наспех собранная вчера вечером, стоит у двери. А на спинке стула висит потрёпанная тренировочная форма.

Выбора нет. Это единственная мысль, которая проясняет голову.

Давай, Кайлис. Двигайся.

Умываюсь ледяной водой, чтобы проснуться, и кожу будто пронзает тысячи иголок. Одеваюсь и заплетаю волосы в тугой узел, чтобы не мешали как вчера. Беру сумку. Один последний взгляд на комнату — на голые стены, на пустое место на комоде, где обычно лежала лиса.

Я тихо выхожу, стараясь не скрипеть половицами.

В этом есть горькая ирония: последнее, что я делаю в этом доме — стараюсь не нарушить его покой. Когда уезжала Фирея, не спал никто, мы даже провожали её до академии все вместе. Крошечный Игнис тоже, хоть он этого и не помнит. А теперь я крадусь по дому, будто воришка.

Улицы пустынны и прекрасны. Город только просыпается, и в этом спокойствии есть что-то щемящее. Я иду, не спеша, впитывая последние крохи привычного мира. Любуюсь отсветами солнца на крышах, слушаю крики первых птиц.

Это похоже на прощание. Или на путь к эшафоту. Разница невелика.

Академия Крайгис в предрассветных сумерках выглядит ещё более монументальной и пугающей.

На площадке у северного выхода уже толпятся первокурсники. Вчерашние абитуриенты, теперь — адепты боевого факультета.

По сравнению с ними я тень. Они все кажутся выше и шире в плечах, прочнее. Даже девушки здесь выглядят так, что десять раз подумаешь, стоит ли с ней связываться.

Вентарис, ты и правда гениальный садист. Забрал самое беспомощное существо, какое смог найти, чтобы было интереснее ломать?

— Эй! Морн!

Ко мне бежит тот рыжий, с добродушным лицом — Лойт. Для шести утра он какой-то противно энергичный. Ещё и ведёт себя так, будто мы старые друзья.